Чтение онлайн

Рататоск посмотрела на него, потом улыбнулась, спрыгнула на пол и обняла его.

– Ты – милашка, – сказала она и села напротив.

За окном снова пошёл дождь. Порфирий не чувствовал холода, но всё равно поёжился.

Рататоск стала выжимать волосы. А потом захихикала. Она вспомнила, как нашла склеп Порфирия на кладбище.

Сначала, она услышала, что кто-то оттуда замычал. Она заглянула в окошко под крышей. Внутри всё ещё на коленках сидел Порфирий и бодал дверь. За ним на пьедестале лежал весьма неплохой гроб, отделанный красной тканью. Внутри лежала белая кружевная подушечка.

– Эй, – позвала она.

Мужчина поднял голову и увидел её. И сейчас он тоже на неё смотрел и так же недовольно.

– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – перебил её мысли Порфирий.

– Да ну! Ты прямо экстрасенс!

– Хватит, – сказал он опустошённо. – За всю мою жизнь меня так сильно не унижали, как за последние два дня!

Рататоск перестала улыбаться и опустила глаза.

– Прости, я не со зла. Просто хочу подбодрить.

– Извини, я… Спасибо… Прости… Всё! Проехали! – смущённо замахал руками мужчина.

«Ненавижу, когда у меня мысли путаются!»

Рататоск вскочила и посмотрела в окно.

– Ты прав! Чуть не проехали! – она схватила вампира за рукав и потащила его из вагона.

После того, как Рататоск открыла склеп и уложила Порфирия в гроб, тот смог немного прийти в себя – насколько мог. Дымке надоело держать его в скрюченном положении, и она рассеялась.

– Наконец-то! – выдохнул он и откинулся на кружевную подушечку. – Чёрт!

– Эти штуки обычно жёсткие, – заметила девушка.

Порфирий ничего не ответил. Он продолжал лежать с каменным лицом, уставясь на каменный потолок.

– Ты какой-то хмурый. Мне остаться с тобой? – спросила она.

Он только вздохнул и отвернулся к стенке гроба.

– Ваше величество, – тихо сказала девушка.

«Пусть отдыхает, – сказал голос Аида у неё в голове. – Завтра я его сам вызову. Испытаю-ка я его. Дам задание и посмотрю – как он будет его выполнять. Справится или нет. А пока – пусть приходит в себя».

«Молодой граф, 25 лет, третий ребёнок в семье. Постоянные конфликты с отцом – не хотел идти в семейный бизнес, решил стать химиком. Ставил опыты с человеческой кровью – в основном доставал образцы для работы в лондонских трущобах. Никогда не проводил эксперименты на живых людях. По непонятным обстоятельствам, заболел острой формой порфирии. Возможно, проявилось скрытое заболевание. Окружающие стали избегать семьи с якобы вампиром. Болезнь усугублялась, юноша пытался найти лекарство. Убит ночью – его закололи осиновым голом, а позже сожгли все улики вместе с телом. Отец юноши ничего не сделал для спасения сына – после смерти последнего все его научные открытия и записи были уничтожены, его имя вычеркнуто из истории семьи», – Рататоск вспомнила выписку из личного дела Порфирия.

Аид дал ей его просмотреть. «Чтобы знала, за кем следишь», – сказал он при этом.

Она молча посмотрела на него и после сказала.

– Люди. Нас они считают чудовищами. А сами-то?

– Не нам их судить. Кроме того… Некоторые люди должны сюда попасть. В определённый срок или… До того, как совершат задуманное или сделают научное открытие.

– Почему?

– Чтоб вред не причиняли. Чтобы не случилась катастрофа. Есть причины. Иди.

Девушка и вампир шли по вымокшей каменной дороге. Задание, которое дал Порфирию Аид, было весьма несложным.

«Дворецкий должен уметь всё держать в порядке. Вычисти особняк. Рядом с этой станцией. Справишься – место твоё. Не справишься – и я что-нибудь придумаю. Вот билеты на поезд».

– Я почти никогда не убирался. Всё это делали за меня! Я не!.. – начал возмущаться Порфирий.

– Научишься, ничего, – успокоила его Рататоск. – Захочешь быть целым – научишься.

Тропинка закончилась. Мужчина и девушка выглянули из- под зонта.

Особняк был прямо перед ними.

Мрачность – это слово вполне подходило к этому месту. Двухэтажная конструкция, возможно, когда-то и была роскошным загородным домом, но сейчас же она выглядела как кукольный домик, несколько лет пролежавший на помойке. Кривые окна с перекошенными ставнями, выщербленные стены, на которых доски топорщились, как иглы у бешеного ежа. С крыши съехала черепица.

– Это – то? – спросил Порфирий, глядя на подрагивающую черепицу, воткнувшуюся в землю.

– Да.

Мужчина осмотрелся. Вокруг дома шумела высокая осока, доходившая до окон. За ней что-то булькало и чавкало. Над осокой загорелись несколько маленьких сфер. Они подмигивали и манили за собой.

– Горят болотные огни, – сказал Порфирий.

– Нет, это души утопленников, – ответила Рататоск. – Идём внутрь.

Первым, что они увидели, войдя в дом, была девочка лет девяти. Она стояла на потолке босиком. Широкое белое платье с кринолином и ободранными рукавами – фонариками не задиралось, зато волосы спадали вниз, послушно соблюдая физические законы. Она стояла и просто смотрела на нарушителей покоя этого дома. Потом она повернулась, взяла со стола серебряный поднос, опрокинув с него весь сервиз. Она схватила поднос двумя руками, улыбнулась и стала бить им себя по лбу. Спустя десять ударов, она остановилась, с силой вручила поднос Порфирию в руки, хихикнула, повернулась и побежала по потолку к лестнице на второй этаж. Там она спрыгнула и улетела в пролёт снизу вверх. Об потолок второго этажа что-то шмякнулось.

– Это что было? – не понял Порфирий.

– Это была принцесса, – спокойно сказала Рататоск. – Кстати, это – серебро.

Тут Порфирий понял, что поднос весьма неприятно жжёт ладони. Он крякнул и уронил блюдо. То послушно упало к своим сородичам на полу.

– А, так у нас и принцесса ещё есть… – протянул Порфирий, дуя на покрасневшие пальцы.

– Ну да. Целых две.

– Целых две…

– И как же она сюда попала? Мы приехали на поезде. И её там не было.

– Ну может, попросила Всадника без головы довезти её сюда… Не знаю!

Вампир оглядел дом – он был очень старый. Доски лежали неровно, занавески сползли на пол от ветхости, ковров не было видно под слоем пыли. Мужчина и девушка обошли дом – большой холл с лестницей, кухня, столовая, гостиная. Судя по всему, это был самый настоящий…

– Ну да, дом с привидениями, – подтвердила Рататоск. – В конце концов, эта принцесса, которую ты видел – принцесса привидений и… шалостей.

– Шалостей?

– Ну… немного да!

– В смысле?

– Помрачения рассудка.