Чтение онлайн

Я ничего не знал лично о мистере Хадсоне, но с большим интересом прочитал две его книги, «Закон психических явлений» и еще одну, которую я ошибочно вспомнил как «Доказательства бессмертия»; я думал, что эта книга была его последней; о двух его последующих работах я ничего не знал. Взгляды Хадсона во время его земной жизни были вкратце следующими: –

Человек – такое замечательное животное, и в нем есть такие чудесные возможности, что его эго или индивидуальность обязательно переживут изменение, которое мы называем «Смертью»; эго, несомненно, продолжит свои незавершенные переживания в другой фазе сознания. Внутри него есть два отдельных сознания: одно, с которым он продолжает свою практическую повседневную жизнь; другое – спящее, но непогрешимое, как запись, регистрирующее каждое слово, которое он видел или слышал, каждую сцену (какой бы незначительной она ни была), через которую он прошел, каждый опыт, который он когда-либо знал. Первое способно к индуктивному рассуждению, второе – только к дедуктивному. Субъективный разум может быть задействован для использования сознательным разумом, но, поскольку он не способен к правильным процессам рассуждения, если ему позволить взять верх, так сказать, результатом будет психическое расстройство.

Общение с обитателями следующего состояния сознания невозможно. Когда человек думает, что имеет дело с невидимым разумом, он просто дурачится со своим субъективным разумом, или душой, которая представляет ему отражения его полной истории и соблазняет его верить, что он общается со своими ушедшими друзьями.

Хадсон был глубоко предан этим тезисам. Он осторожно обошел физические явления спиритизма. Совершенно справедливо, что он придавал первостепенное значение проявлениям Иисуса Христа и в значительной степени опирался на евангельские повествования, чтобы подкрепить свою позицию. Я видел, как один вольнодумный писатель называл его «спиритуалистом». Он был совсем не таким; и он высмеивал тех, кто утверждал, что общается с людьми, которые уже умерли. Он, конечно, верил в факты предполагаемых спиритических проявлений и в бессмертие; но его причины веры в последнее были совершенно иными, чем те, на которых спиритуалисты основывают свои убеждения.

Я много думал о Хадсоне, но не в течение года, иначе я бы не совершил ошибку, которую совершил с названием одной из его книг. Признаюсь, что одно время я был сильно потрясен выдвинутой им доктриной. Я прочитал все аргументы в пользу субъективного, или, как называет его Майер, «сублиминального» разума и поверил в его существование; это всего лишь другое название для души. Теория Хадсона была правдоподобной и хорошо изложенной; но я вскоре пришел в себя, и благодаря этому соображению; существование субъективного разума, или сублиминального, или души, как бы нам ни нравилось называть этот регистр, возможно, может объяснить некоторые из моих чисто ментальных переживаний; но как оно может объяснить телекинез и другие физические явления? Объяснит ли оно прохождение звонка из одной комнаты в другую, которая заперта? Объяснит ли оно внезапное создание симулякра человеческого тела, иногда почти такого же твердого, как жизнь; для перемещения тяжелых предметов; для левитации человеческого тела; для дематериализации цветов и для других физических проявлений, все из которых были, для меня, доказанными фактами? Нет! Мне внезапно пришло в голову, что физические явления сопровождали ментальные во время возрождения в Рочестере шестьдесят лет назад с определенной целью; это было предвосхищение этого самого аргумента, теперь изложенного в столь привлекательном обличье Хадсоном.

Очевидный факт заключается в том, что здравая вера в существование развоплощенных друзей не может быть установлена только с помощью ментальных явлений, потому что мы не знаем, насколько сообщения, которые мы получаем от экстрасенсов в трансе или вне транса, усиливаются их индивидуальностью. Такие сообщения чрезвычайно ценны, но они должны быть подкреплены демонстрациями силы, чтобы убедить нас в присутствии человека, который может проявлять силу независимо от медиума и сидящего. Если я могу получить характерное сообщение сегодня от одного медиума, а завтра я могу увидеть друга, который ушел, материализовавшимся, когда я сижу с другим медиумом, убеждение приходит; но если у меня есть только сообщение, это не так; информация, содержащаяся в нем, могла быть получена тайно извне или, возможно, от меня, хотя эта последняя случайность может произойти, только если субъект находится в моем высшем сознании – и очень редко тогда.

Когда миссис Джорджия дошла до слов «Он вернется», я попросил ее писать левой рукой, что она тут же и сделала. Затем я спросил Хадсона: «Как называлась ваша книга?»

А.; «Закон психических явлений. Я говорил, что неодушевленные предметы имеют душу».

В.: Я этого не помню.

А.; «Нет; я сказал следующее: «Возьми другую руку; я не амбидекстр [Здесь экстрасенс снова взял карандаш в правую руку]; что моя невестка способна рассказать историю и жизнь камня». Я хочу поговорить с тобой о вещах получше, чем названия, которые ты уже знаешь;

Я хочу рассказать о тестах, которые я могу показать».

В.; «Изменилось ли у вас мнение о силах субъективного разума? А как насчет телекинеза?»

A.: Нет, не видел. Это центр силы души, и его можно использовать как при жизни, так и после смерти; его можно развивать, а разум проецировать в далекие страны; возможно воспитывать душу внутри нас – каждый человек может притягивать. Это то, что я знаю. Когда внутренняя душа требует, чтобы объект приблизился, она привлечет всю силу души вокруг его ауры. Да; это движет объект; не подсознание притягивает, а сила духа, которая может его двигать; это команда, которая движет, требование, которое создало силы для действия». В.: «Можете ли вы рассказать нам что-нибудь еще?»

А.: «Нет, спроси меня – это придаст мне сил».

В.: «Расскажите нам, мистер Хадсон, о ваших ощущениях после смерти. Можно ли описать ваше состояние как более счастливое, чем, когда вы были в теле?»

а.: «Я не знал, что умер; я, казалось, был там все равно. Смерть – это прогрессия; как прогрессивные столы для виста, вы продвигаетесь вверх. Я работаю там, как и здесь, только моя сфера более благоприятна».

В.: «Что вы имеете в виду под словом «конгениальный»?»

А.: «Это души, которые находятся в одной и той же стихии прогрессии – «одна и та же почка», как говорят англичане».

В.: «Что вы думаете о моем фототесте?» (Здесь тест описан в Главе IV.

(Было описано духу.)

A.: «Это испытание только для сенситивов. Все существа являются медиумами большей или меньшей степени. В сознании медиума есть отпечаток пластины, и она чувствует это так же, как вы чувствуете, что завтра будет прекрасный день».

В.: «Дух, чья фотография должна быть выбрана, находится там, чтобы помочь?» О.: «Дух-сила всегда там. Некоторые люди… Прочитайте то, что я написала – [тут миссис Джорджия встала со стула, чтобы принести еще бумаги] – вы раздражаете меня, прерывая мои мысли. Я старая душа, и устала… могу видеть силы; другие могут чувствовать их».

В.: «Форма в духовном мире такая же, как и в материальном мире?»

А.: «Она светлая, не отягощенная одеждой плотского несовершенства».

В.: «Прав ли я, предполагая, что духов больше привлекает к нам любовь, чем интеллектуальное сочувствие?»

А.: «Приходящие духи часто беспокойны, они ищут прежнюю жизнь и жилища, которые они знали при жизни, подобно тому, как старик ищет места своего детства.

. . . . .

В.: «Правдив ли феномен материализации?»

A.: «Только немногие, кто достаточно ясно видит, могут это увидеть. Это правда, поскольку эта комната и мир наполнены светящимися формами, которые разрежили землю. Но именно ожидание приводит чудеса в исполнение. Иисус ожидал увидеть, как человек восстанет. Когда мы ожидаем и желаем, мы это делаем».

Носил более частный характер. Этот первый сеанс с миссис Джорджией длился более трех часов. Условия были превосходными. За пределами дома было очень холодно, сухо и ясное небо.

Миссис Джорджия была очень заинтересована. Никогда прежде ее рукой не руководил столь странный или могущественный разум. Она не была спиритуалисткой; думаю, я могу сказать, что это был первый случай, когда она заподозрила, что является инструментом невидимой силы. Она любезно устроила так, чтобы я пришел снова, и надпись на Хадсоне продолжалась много дней в декабре и феврале. Я обнаружил, что она может писать любой рукой, когда разговаривала или читала, и в темноте; ни одно слово не могло быть расшифровано, если только бумагу не подносили к зеркалу или не клали на кусок белой «бристольской доски» лицевой стороной вниз, когда ее можно было прочитать с обратной стороны, если бумага была достаточно тонкой. Когда сила была сильной, она писала быстро; когда она была слабой, она писала медленно. Иногда карандаш был направлен от нее и под углом в шестьдесят градусов к бумаге; иногда он был направлен к ней и наклонен под углом в двадцать градусов к бумаге. Зеркальное письмо нетрудно освоить; но я никогда не слышал о ком-либо, кто мог бы писать с такой скоростью или отвлеченностью, как эта леди. Я не сомневаюсь, что даже в этом случае мозг сначала получил сообщение и побудил руку писать; но это было сделано таким образом, что было крайне маловероятно, что она осознавала хотя бы одно слово, пока текст не был переписан.