Чтение онлайн

В моей деревне была такая же лошадь. Она не была известна на весь мир, она принадлежала бедному человеку, но могла делать тот же трюк. Лошадь была его единственным источником дохода. Он ходил с этой лошадью от деревни к деревне, и люди задавали ей вопросы. Иногда лошадь говорила «да», иногда лошадь говорила «нет», просто двигая головой, так. как двигают головой все люди в мире, кроме японцев. Японцы являются исключением.

Когда я давал саньясу японцем, это было проблемой. Они двигают головой наоборот. Когда они кивают, это означает «нет», и наоборот. Хотя я знал это, вновь и вновь, когда я говорил с ними, я забывал об этом, думая, что они говорят «да», когда они говорили «нет».

Я всегда был шокирован их ответами, и Нортан, которая переводила мне, говорила: «Они делают по-своему. Ни они не могут переучиться, ни вы, И я в таком затруднении. Я знаю, что это должно случиться. Я все время толкаю их, чтобы напомнить им. Они даже говорят мне, что помнят, но все же, когда вы задаете им вопрос…»

Привычка становится частью вашего поведения. Почему это случилось только с японцами? Возможно, они произошли от другого вида обезьян, это может быть единственным объяснением. Вначале было две обезьяны, одна из них была японцем.

Я всегда просил этою человека с лошадью показать мне этот трюк. Его лошадь делала то же, что известная немецкая лошадь. По этот человек был беден, и от этого зависела вся его жизнь — но, в конце концов, он был вынужден сдаться. Я обещал ему, говоря: «Я никогда никому не расскажу твой секрет, но окажи мне одну услугу: одолжи мне твою лошадь на час, чтобы я мог привести ее в школу. Вот и все. Тогда я буду нем как рыба».

Он сказал: «Хорошо».

Он хотел от меня как-то избавиться, поэтому он рассказал мне, как делать этот трюк. Он был очень прост: он натренировал свою лошадь так, что когда он двигает своей головой в одну сторону, его лошадь двигала головой в ту же сторону. И, конечно, все смотрели па лошадь, и никто не смотрел на владельца, который стоял рядом. А он двигал головой чуть-чуть, так незаметно, что даже если бы вы смотрели, вы бы не заметили -но лошадь видела это. А когда владелец не двигал головой, лошадь была научена двигать головой из стороны в сторону. Так же другую лошадь обучили бить копытом.

Лошадь не знала никаких чисел, никакой арифметики. Но когда ее спрашивали: «Сколько будет два плюс два?», она била копытом ровно четыре раза. Весь трюк заключался в том, что когда владелец закрывал глаза, лошадь переставала бить копытом - а когда глаза были открыты, она продолжала им стучать.

Эта лошадь делала тот же трюк, что и известная немецкая лошадь. Но человек был бедным, жил в бедной деревне, а Ганс и его лошадь были немцами, а когда немцы что-то делают, они делают это до конца. Немецкие математики три года исследовали этот феномен, чтобы найти тс секреты, о которых я вам рассказываю.

После того, как он показал мне эти трюки, я взял лошадь в школу. Конечно, для детей это был большой праздник, но директор подошел ко мне и спросил: «Как тебе удается делать такие странные вещи? Я прожил в этой деревне всю мою жизнь, но никогда не знал ничего об этой лошади»-.

Я сказал: «Для этого нужно озарение, нужно постоянно исследовать. Вот почему я не прихожу в школу каждый день».

Он сказал: «Очень хорошо. Не приходи. Исследование не для каждого. Потому что когда ты приходишь, это означает, что весь день всмятку. Ты обязательно делаешь что-то из ряда вон выходящее. Я никогда не видел, чтобы ты сидел и работал как все остальные ученики».

Я сказал: «Эту работу не стоит делать. Тот факт, что ее делают все, — есть достаточное доказательство того, что ее не стоит делать. В этой школе все делают эту работу. В Индии семь миллионов деревень, и в каждой деревне все делают одно и то же. Ее не стоит делать. Я пытаюсь найти что-то, что не делает никто, и приношу вам бесплатно. Когда я прихожу, это как карнавал, а вы глядите на меня так грустно. Со мной все в порядке».

Он сказал: «Мне грустно не из-за тебя; мне грустно из-за себя -что я должен быть директором этой школы».

Он был неплохим человеком. Я оканчивал школу в его четвертом классе. Я никогда не приносил больших неприятностей, но что касается маленьких, тут уж я помочь не мог, они выходили сами собой. Но глядя в его грустные глаза я сказал: «Хорошо, я больше не буду приносить ничего, что тревожит вас; это значит, что я больше сюда не приду. Я приду, просто чтобы забрать свое свидетельство об образовании в конце обучения. И если вы можете дать его пеону, я заберу его у него, а в эту школу я больше не приду».

И я не пришел, чтобы забрать свое свидетельство, я послал за ним пеона. Он сказал директору: «Мальчик говорит: «Зачем мне идти за свидетельством, если мои визиты никто не ценит. Принеси и отдай мне его».

Я любил этого пеона. Он был таким прекрасным человеком. Он умер в тысяча девятьсот шестидесятом году. Случайно я был в городе, и мне показалось, что я был там специально ради него, чтобы я мог увидеть, как он умирает. А это интересовало меня с самого детства: смерть была такой тайной, намного глубже, чем когда-либо может быть жизнь.

Я не говорю, что вы должны совершать самоубийство, но помните, что смерть это не враг, и не конец также. Это не фильм, который оканчивается словом «конец». Конца нет. Рождение и смерть всего лишь события в потоке жизни, просто волны, и, конечно, смерть богаче чем рождение, потому что смерть пуста. Смерть — это опыт всей жизни человека. И зависит от вас, какое значение вы придаете своей смерти. Все зависит от того, как сильно вы жили, не в смысле времени, но в смысле глубины.

Я вернулся в начальную школу через многие годы. Я не мог поверить, что все исчезло кроме Слоновьих ворот. Все деревья — а там было так много деревьев — были срублены. Там было так много прекрасных цветущих деревьев, и ни одного не осталось.

Я вернулся только из-за этого старика, слуги, который недавно умер. Он жил рядом с воротами, в соседнем доме со школой. Но лучше бы я не приезжал, потому что в моей памяти это было так прекрасно, но теперь все было по-другому. Это выглядело как поблекшая картина — все краски исчезли, возможно, стали исчезать и линии, просто старая картина, лишь рамка осталась той же.

Лишь один человек, который был моим учителем в этой школе, навестил меня в Пуне. И тогда он очень любил меня, но я никогда не думал, что он приедет в Пуну, чтобы увидеть меня. Это длинное и дорогостоящее путешествие для бедного человека.

Я спросил его: «Что подтолкнуло тебя приехать сюда?»

Он сказал: «Я просто приехал увидеть то, что я глубоко внутри подозревал - что ты не тот, чем кажешься. Ты кто-то еще».

Я сказал: «Странно, что ты никогда не говорил мне об этом раньше».

Он сказал: «Я сам думал, что это странно, говорить кому-то, что он кто-то еще, другой, чем кажется, поэтому я хранил это при себе. По это всплывало вновь и вновь — и теперь я стар, я хочу увидеть, так ли это, или я просто дурак, тратящий свое время, думая об этом».