Чтение онлайн

Матросы выстроили пленников на пристани, еще раз пересчитали их и погнали к шумевшему за пристанью рынку.

О гарбарском рынке стоит сказать отдельно. Обычно каждый мало-мальски приличный городок стремится заиметь у себя ярмарку или рынок. В случае Гарбара можно было смело сказать, что огромный гарбарский рынок содержал при себе небольшой четырехмиллионный город. Город, как, впрочем, и вся прилегающая область, буквально тонул и растворялся в рынке. Гарбарский рынок был центром, средоточием, основой и смыслом местной жизни; он был даже не сердцем, нет – он был желудком, огромным, ненасытным, алчущим. Он поглощал и переваривал. Ежедневно в него вливались несметные толпы людей и бесчисленные караваны, повозки и волокуши с товарами. Рынок неторопливо переваривал их, сопровождая это пищеварение зазывными криками, руганью, яростными спорами торгующихся, ржаньем, мычаньем, блеяньем, визгом и кудахтаньем. Каждую секунду из его ворот вываливались вереницы счастливцев, навьюченных покупками до пупочной грыжи, с высунутыми языками и безумными глазами. Вечером рынок изрыгал непереваренные остатки торговцев, размещавшихся в близлежащих гостиницах, постоялых дворах, доходных домах и просто притонах.

Чтобы обойти рынок целиком, требовались годы, а углубляться в непроходимую трясину лотков и палаток без опытного проводника решались только самые отчаянные.

Нередки были случаи, когда покупатели или продавцы, впервые попавшие на рынок, терялись в нем и многие месяцы блуждали по просторам рынка, оглашая бескрайние ряды палаток жалобными стенаниями. Некоторым счастливцам в конце концов удавалось выбраться на волю, но значительная часть их так и оставалась на рынке, пополняя колоссальную армию гарбарских нищих.

Именно на этот рынок и попал Вован. Надо сказать, что в прежней, нормальной жизни, Вовану приходилось регулярно бывать на рынке. И не просто как покупателю, а как хозяину, ибо Вован являлся, так сказать, рынковладельцем. Долгие годы он крышевал один из столичных рынков, а впоследствии стал его законным владельцем.

Но вот в роли товара ему приходилось выступать впервые. То, что на рынке покупают и продают, было для Вована не в новинку, но то, что продать (и соответственно, купить) могут его, Вована, в вовановой голове никак не укладывалось.

Тем временем пленников, связанных между собой крепкой веревкой, прогнали через ворота, и не останавливаясь, погнали мимо бесконечных торговых рядов. Лигус хорошо знал рыночные закоулки. Справа и слева мелькали торговые ряды с медом и воском, маслом и творогом, хлебом и сдобой, овощами и фруктами, шелками и льном, оружием и драгоценностями – казалось, они опоясывают весь земной шар и никогда не кончатся. Колонна быстро продвигалась к невольничьему рынку. Шестеро матросов, вооруженных тяжелыми дубинками, помогали пленникам двигаться быстрее, да и сам Лигус время от времени подбадривал уставших своей палкой.

Не давая пленникам ни минуты отдыха, Лигус уже к полудню привел колонну к воротам невольничьего рынка.

Здесь не было рядов. Каждому работорговцу отводилась небольшая площадка, на которой он выстраивал свой товар. Рядом располагались горны и наковальни рыночных кузнецов, за небольшую плату снабжавших купленных рабов крепкими железными ошейниками.

Лигус провел свой товар к свободной площадке и выстроил в ряд.

– Слушайте меня, негодяи! – обратился он к ним. – Я привел вас сюда, чтобы продать. Каждый из вас сегодня до захода солнца должен найти себе хозяина.

Предупреждаю, я не собираюсь вас кормить. Тех из вас, кто останется непроданным, я перегоню обратно на корабль, а утром снова погоню на рынок. И так буду гонять по двадцать миль туда и обратно каждый день до тех пор, пока вас кто-нибудь не купит. Жрать все это время вы будете одну дорожную пыль, а напиться сможете, только если пойдет дождь. Так что советую вам понравиться покупателям.

Постарайтесь скрыть свои дефекты и выставить напоказ достоинства – ибо чем дороже раб, тем больше он ценится хозяином. У меня все, негодяи!

Вскоре появились первые покупатели. Высокий мужчина с суровым, опаленным солнцем лицом и кустистыми бровями, в грубой кожаной куртке и кожаных штанах, поигрывая плетью, подошел к шеренге пленников и принялся тщательно их разглядывать.

Сопровождавшие его четверо здоровенных парней почтительно стояли чуть поодаль.

Работорговец, заметив человека в коже, поспешил навстречу, на ходу снимая шляпу:

– Добрый день, господин Гилю! Рад вас видеть в добром здравии! Снова желаете приобрести рабов для своих банановых плантаций?

Господин Гилю едва заметно кивнул в ответ:

– Да, мне снова нужны сборщики бананов. Рабы пошли никуда не годные. Дохнут как мухи. Только за последний месяц двенадцать человек пришлось закопать в песок.

Если так пойдет и дальше, бананы будут на вес золота!

– О, не расстраивайтесь, господин Гилю! Специально для вас есть превосходный товар. Вот, взгляните! – и Лигус, почтительно поддерживая под локоть, подвел плантатора к Вовану.

Господин Гилю оглядел мощную фигуру Вована.

– Выглядит неплохо! – сказал он. – Но каков он в работе? В прошлый раз я купил у вас четырех кумбарцев, так они едва могли выполнить половину дневной нормы!

– Он работает за троих, мой господин!

– А жрать будет за четверых! Сколько вы хотите за этого бездельника?

– Сто реалов, мой господин!

– Сто реалов?! Да вы сошли с ума!

– Точно так, мой господин, вы совершенно правы: я сошел с ума. Продавать такого великолепного раба за какие-то жалкие сто реалов – форменное безумие! Он стоит как минимум вдвое дороже!

– Вдвое?! Да ему красная цена – пятьдесят реалов!

– Что вы такое говорите, мой господин! Он за день наработает вам на пятьдесят реалов. Этот раб вкалывает как вол! От зари и до зари, без перерывов и отдыха.

Трудолюбив, исполнителен, послушен, проворен, умеет класть печи, плотничать, малярничать и тачать сапоги!

Вован, даже не предполагавший, что умеет делать столько полезных вещей, не выдержал:

– Да вы че, фраера, охренели что ли?! Да мне вообще работать западло! А ну, развяжите меня, быстро!

Ни продавец, ни покупатель не обратили на него ни малейшего внимания.

– Пятьдесят пять реалов и разойдемся с миром!

– Побойтесь богов, мой господин! Девяносто пять!

– Волки позорные!!! Развяжите, падлы!!!

– Мой господин, взгляните на его зубы! Девяносто реалов!

– Ни к чему мне его зубы. То, что он жрать горазд, и так видно. Шестьдесят!

– Развяжите, суки!!! Замочу, век воли не видать!!!

– Девяносто реалов! Отдаю себе в убыток.

– Шестьдесят пять.