Чтение онлайн

"Где были мои глаза", - подумал Олаф...

– Ты хочешь сказать?..

– Да.

– Фанни Флакс? Но зачем, почему?

– Это как раз просто. Даже слишком просто. Но только сейчас нам нужны не психологические изыски. Нам нужны доказательства. Согласен?

– Еще бы.

– А вот с этим дело у нас обстоит худо. Из рук вон худо. Не задевая наших добрых самаритян, доказать существование двойника Дорис Пайк невозможно. А ведь только наличие двойника объясняет все. Пожар нужен был не для того, чтобы замести следы преступления. Ведь его трактовали именно так. И я сначала думал о том же. И еще о том, что преступнику не повезло пожарники приехали слишком быстро, труп не успел сгореть. Но ведь этого и не требовалось! Преступнику удалось все, чего он добивался: труп стал неузнаваемым, никто не нашел бы сходства в чертах Фанни Флакс и Дорис Пайк. А обгоревшие пальцы не давали возможности установить идентичность отпечатков. И керстограммы в мажордоме были уничтожены как свидетельство полной идентичности их голосов. Так что, положа руку на сердце, я не представляю себе, как пробить стену улик, воздвигнутую Фанни Флакс. Если только-нам не поможет чудо...

– Ну, с чудесами в наш век небогато... Если не говорить о чудесах науки.

– Чудеса науки?
– Магнус задумался.
– Постой-ка... Черт возьми! Слушай, Олаф, что важнее: буква или дух?

– Не понимаю.
– Хорошо, сформулируем иначе: торжество справедливости или способ, которым она восторжествует?

– Справедливость, конечно, - чуть пожал плечами Олаф.
– Ради справедливости я могу поступиться совестью. С ней я сговорюсь. Но что ты задумал?

– Подожди немного, - сказал Магнус, - я сейчас.

Он вернулся в кабинет минут через десять - довольный донельзя, улыбающийся, хлопнул Олафа по плечу:

– Ну, давай расплачивайся - и вперед. К чудесам науки и техники.

V

Назвать скорость, с какой примчался Лаверкрист, рекордной- значило ничего не сказать.

– Вы гений, мистер Вестман, клянусь!
– чуть ли не закричал Лаверкрист, едва оказавшись на пороге кабинета Олафа.

Олаф улыбнулся.

– То есть?

– Губернатор подписал месячную отсрочку.

– Прекрасно.

– И Айрин утверждает, что пересмотр дела гарантирован и что Дорис будет освобождена за отсутствием состава преступления не позже чем через две недели.

– Что ж, я был бы последним идиотом, если б не согласился с миссис Даблуайт, - снова улыбнулся Олаф.

Айрин Даблуайт была адвокатом Дорис Пайк, и не далее как четверть часа назад Олаф имел с ней весьма основательную беседу по телефону, беседу, закончившуюся к обоюдному удовлетворению.

– Мистер Вестман, вы сказали, что полиция обнаружит дневник Фанни Флакс,- и полиция нашла его. Вы сказали, что на этом основании можно будет добиться отсрочки, - и отсрочка подписана. Но...

– Что?

– Что там, в дневнике? Вы знаете?

– На что бы я годился, если б не знал?

– Значит, это вы первым нашли дневник?

– Конечно.

– Тогда при чем здесь полиция?

– Видите ли, мистер Лаверкрист, всегда лучше, если улики находит сама полиция. Правда, иногда ей приходится подсказывать - что ж, для того и существуют такие, как я.

– И спасибо вам за это! Но... Скажите... Айрин еще не видела дневника, она только говорила с инспектором Древверсом, и он заверил ее... Что там, в дневнике?

– Вы хотите знать это? Зачем? Разве не главное для вас - жизнь Дорис Пайк? Какое вам дело, мистер Лаверкрист, зачем и почему решила покончить с собой незнакомая вам больная женщина?

– Но ведь это касается Дорис... И к тому же - я должен знать это. В конце концов, для меня это и профессиональный интерес...

– Ах так,- Олаф постарался виду не подать, несколько ему противен такой поворот.
– В сущности, после того как аутентичность текста установлена экспертизой и свидетельскими показаниями...

– Как?

– Видите ли, мистер Лаверкрист, Фанни Флакс уничтожила керстограмму своего голоса, заложенную в мажордом, как, впрочем, и все остальные. Но не бывает идеальных преступлений. Она забыла о своей машине. Знаете, такой специальный форд-универсал для инвалидов, куда можно въехать сзади на кресле-каталке и зафиксировать ее на водительском месте. Часть команд в таких машинах подается голосом. Уничтожить керстограмму в машине миссис Флакс забыла, как полиция забыла машину проверить. И мисс Зайак сразу же узнала голос Фанни Флакс. Так вот, поскольку аутентичность текста не вызывает никаких сомнений, инспектор Древверс, я думаю, предоставит в распоряжение адвоката копию. Вы сможете с ней ознакомиться - дня через два-три.

– Только? А раньше?

– Раньше?
– Олаф задумался. А черт с ним, решил он вдруг, в конце концов, он немногим рискует. Зато любопытно будет посмотреть...
– Что ж, можно и раньше.

Он подошел к маленькому стенному сейфу, достал оттуда коробочку стандартный сафьянопластовый футляр для кассет кристаллопамяти. Несколько секунд Олаф подержал футляр в ладони, потом повернулся и протянул его Лаверкристу.
– Прошу. Только учтите - копию я снимал на свой страх и риск. Так что помалкивайте об этом, идет?

– Конечно!
– Лаверкрист схватил футляр, раскрыл.

Зеленый кристалл искристо вспыхнул в солнечном луче.
– Я могу воспользоваться вашим кристаллофоном?

– Пожалуйста.

– Хотя нет, постойте. Это... Это надо отметить. Нетнет, по-настоящему мы отметим потом, вместе с Дорис. А сейчас - давайте мысленно выпьем. За ваш успех и за...

– Ну зачем же мысленно, - перебил Олаф. Высокопарные излияния Лаверкриста раздражали, но вместе с тем занимали его. Он подошел к бару, открыл.

– Что вы предпочитаете, мистер Лаверкрист?

– Джин, если не возражаете.

Хоть что-то мужское в этом человеке! Даже странно - он должен бы предпочесть какую-нибудь коктейльную бурду... Олаф плеснул в стаканы на два пальца "гордона", добавил горького индийского тоника.

– Прошу.

– Мистер Вестман, когда я впервые шел к вам, у меня не было даже тени надежды. Все кончено, считал я, и хотел лишь успокоить совесть, чтобы знать, что сделано все, не упущен ни малейший шанс, самая ничтожная вероятность. Мир казался мрачным и безнадежным. Потому что из него уходила - навек, а это страшное слово, клянусь,Дорис. Ее красота. Ее обаяние. Ее талант. Вы даже представить себе не можете, что это такое - талант Дорис Пайк. Ее дар перевоплощения. Дар понимания... Я писал для нее тринадцать лет. Все лучшее, что я сделал, - было для нее. И теряло без нее смысл. Вы не просто вернули мне Дорис, женщину, которую я люблю, вы вернули мне смысл и цель жизни, мистер Вестман! И я хочу выпить за вас, маг и волшебник!

Ну и ну, подумал Олаф, вот это фонтан! Однако он выпил и, поставив стакан, стал смотреть, как Лаверкрист чуть подрагивающими от волнения руками вставляет зеленый синтетический камешек в гнездо кристаллофона.

– Действуйте, - сказал Олаф Лаверкристу.
– А я с вашего позволения покину вас ненадолго.

Сценарист молча кивнул.

Когда сорок минут спустя Олаф вернулся в свой кабинет, Лаверкрист сидел перед кристаллофоном. В руке у него был пустой стакан, а рядом стояла бутылка "гордона", позаимствованная ив бара Олафа. Бутылка была уже на треть пустой. Вот и доверяй этим писателям, подумал Олаф, внутренне улыбаясь. Всякую восторженность с Лаверкриста как рукой сняло.