Чтение онлайн

Макс тут же расслабленно выдохнул и, отпрянув от орудия, прислонился спиной к стенке окопа. Его ноги подкосились, и парень попросту сполз вниз, оседая на задницу. Я вяло усмехнулся и тоже плюхнулся рядом на ящик из-под боеприпасов, что стоял в траншее.

— Неужели закончилось? — только и смог спросить я, толкнул Макса, но он не ответил.

Признаться, я малость испугался, но спустя мгновение услышал от Сапронова мерный храп, и меня чуть не разодрало на смех. Сгинь его Луна, он просто заснул.

— Закончилось, мужики, — нервно усмехнулся Михайлов, подходя к нам и закидывая винтовку на ремне за спину, — Ни хрена, дрыхнет… Нам повезло, выжили. Ну что, перекур и собираем трофеи?

'Противнику тоже свойственно испытывать страх,

поэтому в бою зачастую выживает не самый умелый,

а самый наглый.'

[Гвардии Сержант Контуженный]

Четвертый день Белой K уны. 20:00.

Стрельбище близ Белого Ординара.

После каждого прорыва в складках местности укрываются выжившие твари. Чувствуя, что Вертун уже успокоился, они то ли засыпают, то ли просто маскируются, выжидая невнимательную жертву.

Снежки прижимаются к земле, и опознать их можно, например, по прохладной росе на траве, либо же по внутреннему чутью…

По магической теории, которая очень тесно связана с религией, люди делятся на магов, приближенных к магам, и «немагов». То есть на Лунных, Подлунных и Безлунных…

Однако есть альтернативная теория, где абсолютно все люди по своей природе являются магами. Просто в ком-то магия проявляется, а в ком-то не особо, и поэтому простые безлунные порой тоже способны слышать «неслышимое».

Например, почувствовать шум Вертуна, когда тот собирается раскрыться. Или же, например, заметить притаившегося снежка, которого может увидеть только Лунный, да и то довольно опытный.

Вот я, к сожалению, ни разу так свои магические способности и не проявил. Да и негде особо было…

В предыдущей воинской части меня часто ставили в караул и на рабочки, а там особо-то и не погеройствуешь. Здесь же, попав в пулеметный расчет, тоже на зачистки не походишь.

Пулемет — это слишком тяжелое, грозное и неманевренное оружие. Осматривать с ним воронки или тем более заходить в здания, если прорыв вдруг был в городе. Упаси Луна, но самые крупные потери среди групп зачистки именно в городах.

Помнится, на одном из утренних построений замполит как-то рассказывал…

В соседней области прорвался Вертун, и рядом не повезло оказаться небольшому поселению. Так солдаты-штурмовики, методично зачищая здание за зданием, выбивали затаившихся тварей ещё целую неделю.

И, что самое примечательное, монстры не бросались бездумно, едва слышали шаги, а до последнего прятались в укрытиях и заманивали. А ведь тварей было не так уж и много, да и свежий Вертун даже среди карликов был мелким. Просто появился он не там, где нужно.

Не знаю, может, проблема там была в отсутствии подготовки? Тем более, многие такие группы организовывались из остатков караульных рот, без должного пополнения. Но опыт, как оказалось, на самом деле даже важнее магии.

Глядя на то, как двигались ребята с Контуженным во главе, я в открытую им завидовал. Словно маленький ребенок, я стоял, высунувшись из окопа, и пялился на соратников.

Смотрел, как сержант осторожно перемещается от воронки к воронке, пока отделение стрелков остается на рубеже, в паре десятков метров позади Грозного.

— Это что же, ему в спину стрелять будут? — удивился я, покосившись на нашего снайпера. — Он же им в случае чего обзор перекроет.

Михайлов спокойно ответил:

— Стрелять будут, если там больше одного затаившегося будет. Контуженный, он хоть и сержант, а все-таки знатного рода. Шашку в руки взял раньше, чем перестал титьку мамкину сосать. Военный род, как-никак, там с боевой подготовкой все строже, чем у простых лунных.

Он достал серебристый портсигар, открыл и стал разглядывать тонкую самокрутку.

— Я вот тоже из военного рода, — продолжил он, — Но мои занимались в основном охраной правопорядка, а у Грозного род направлен чисто на войну… Шутка ли, Контуженный награжден Рюревским кругом первой степени с мечами, ты знал?

Мы с Максом, который уже не спал, одновременно уставились на вахмистра. Оказывается, наш сержант хапанул по самое не могу, поскольку Рюревский круг вручали после наград за доблесть и боевое отличие.

— А ты откуда про кружок знаешь? — недоверчиво пробубнил пулеметчик.

Поднявшись, он на подкашивающихся ногах поковылял к пулемету. Передышка закончилось, и нас не просто так оставили в тыловом окопе — мы должны были прикрывать спины наших товарищей, если вдруг какой снежок появится с фланга.

— А я в строевую часть заходил на обеде, — с неким превосходством хмыкнул снайпер, — Мне, в отличии от вас, в личное дело надо еще много чего заносить. Например, документы об образовании, автобиографию, выписки с места учебы, характеристику с прошлого места службы. Это вы, пулеметчики, простые служаки, знай да жми гашетку. А прицельная стрельба — это искусство!

Я вспомнил, что и само слово «снайпер» пришло откуда-то, кажется, из Великолунии…

— Слышь, искусствовед? Я посмотрю, как запоешь, когда твою задницу на позиции прищемят, а пулеметчиков или минометчиков рядом не обнаружится, — усмехнулся я, тоже возвращаясь к нашей позиции, чтобы подготовить пулеметные ленты.

Все-таки в боевой работе должен быть некоторый нездоровый перфекционизм. Белое к белому с одного края лотка, красное к красному с другой стороны — чтобы не было мешанины, и на ходу не пришлось выбирать новые поправки для стрельбы.

Спайперюга замолчал. Видимо, обиделся и решил тоже в минуты затишья подготовиться к новому бою. Приметив, как он ловко набивает магазины к винтовке, я поймал себя на мысли, что надо бы снарядить новые ленты, а то пустые цепи на пятьдесят патронов почем зря валяются.