Пробудись, железо!
Шрифт:
Двести лет назад дон Гонсало Хименес граф де Монтойа, королевским посланником объезжая селения Южного удела, обратил внимание на обширную равнину близ горы Торо-Браво. Отдыхая под одиноко стоящим деревом, граф задумался о постройке города, из которого можно было бы управлять всем уделом, и убедил короля основать его. В городе процветала торговля – рынок на площади Трёх Сеньоров собирал крестьян со всего удела и мог бы сравниться с рынками портовых городов. Эль-Мадера-пара-эль-Виахеро – так назывался город изначально – рос и богател. Ремесленники создавали гильдии, начали появляться люди искусства и науки.
Времена изменились. Королевские взоры всё чаще устремлялись за море, минуя собственные владения. Южный удел приходил в упадок, а вместе с ним и город. Даже былое название сократилось до Эль-Мадеро – Древо-для-Путника стало простой Деревяшкой, и лишь три здания вокруг рыночной площади напоминали о лучших временах – три сеньора растерянно возвышались среди разношёрстного сброда, столпившегося вокруг них.
С рядами каменных домов соседствуют деревянные и глинобитные постройки – лавки, склады и мастерские. Некогда возведённые на скорую руку, они словно обвыклись на своих местах и теперь нипочём не уступают их более долговечным сородичам. Даже те из них, что успели обветшать и покоситься, держатся с завидным упрямством, гордо выставляя напоказ потемневшие облупленные стены и пустые глазницы окон. То же самое видно и среди жителей – спокойные, ничем не примечательные лица горожан перемежаются щербатыми полуразбойными рожами.
Таков Эль-Мадеро – главный и единственный город Южного удела Островного королевства. Таков его народ».
– Прошу прощения, господа. – Возле стола, за которым ужинали дон Карлос и Пабло, остановился высокий юноша в запылённых одеждах небогатого странника. – Вы позволите мне присесть?
Дон Карлос кивнул в ответ, Пабло подвинулся на лавке.
– Благодарю вас. – Незнакомец устроился рядом со старым солдатом, уместив сбоку дорожную котомку. – Прочие столы совершенно заняты. Я прибыл издалека и здесь никого не знаю.
– Это поправимо. – Уже захмелевший Пабло хлопнул юношу по плечу. Тот, несмотря на явную худобу, не дрогнул. – Пабло Вальехо, – представился солдат. – Благородный кабальеро напротив тебя – дон Карлос де Альварадо. Мы всегда рады хорошим людям, сеньор…
– Алонсо де Вега, – назвался незнакомец.
Взяли ещё вина и закуски на всех, беседа пошла живее. – Ты, стало быть, издалека? – спросил Пабло.
– Срединный удел. Нет, не столица. Я родился в Эль-Пасо.
– Юноша не робкого десятка, если путешествует один, – заговорил до сих пор молчавший дон Карлос. – Ты не боишься разбойников?
– Разбойникам я ни к чему, – спокойно ответил Алонсо. – Всё моё богатство здесь и здесь, – он коснулся ладонью лба и груди, – а этого силой не отнять. А ещё вот. – Он положил на стол и пододвинул дону Карлосу увесистую книгу.
Идальго принялся перелистывать плотную бумагу. С десяток искусных рисунков домов и людей, несколько страниц исписаны убористым почерком – далее в книге не было ничего.
– Пустая книга? – с недоумением поднял глаза дон Карлос.
– Я сам заполню её, – кивнул в ответ Алонсо. – Ради этого я отправился в путь. Мой замысел – обойти Исла-де-Эстрелла из конца в конец и написать книгу о жизни и народе Острова. Может быть, и вы сумеете вписать в неё пару строк от своего имени?
– Это вряд ли! – усмехнулся Вальехо. – Мы, видишь ли, сеньор Алонсо, мы с доном Карлосом последние полгода просидели на грядках и наконец-то выбрались в город. Это нам тебя расспрашивать о том, что происходит в большом мире, как живут люди в соседних уделах! Хотя дон Карлос был на Материке…
– Не стоит об этом! – Идальго поднял руку, жестом попросив товарища не продолжать, и обратился к Алонсо: – Пабло прав, твоя память свежее и рассказывать следует тебе. Наверняка ты знаешь много.
– Совсем немного! – с внезапной горечью ответил юноша. – Я учился в университете в столице четыре года, изучал историю и право. Я мнил себя сведущим человеком, но сейчас вижу, что не знаю ничего! Как будто всё время выслушивал неправду.
– Отчего же? – удивился дон Карлос. – Я едва ли не впервые вижу учёного человека, и, признаюсь, удивлён подобным откровением!
– Нам говорили о справедливости закона. О мудрости государей и о том, что королевство нужно людям как воздух. Но я видел и вижу иное.
Пабло сердито встопорщил усы, дон Карлос навалился на стол, сверля собеседника глазами – тот вызывал всё больше любопытства. Алонсо продолжал:
– Слуги короля говорят, что государство существует ради народа. Но оно не знает и не хочет знать, в чём нуждаются простые люди. Государство замкнулось в себе самом, сотворило собственное, одному ему понятное устройство и живёт, не выходя за его пределы! Устройство разрастается с каждым годом, становится многолюдным, а спесивым оно было всегда.
– Ты был чиновником?
– Я не стал им. – Голос Алонсо зазвучал радостно. – Когда оставлял службу по собственной воле, на меня смотрели как на умирающего – жизнь за стенами ратуши для чиновников немыслима. Только там, в своём фальшивом мирке, они считают себя избранными, вознёсшимися выше народа, что содержит всё это войско нахлебников. Ведь сами королевские слуги ничего не созидают. Они лишь соревнуются между собой в витиеватости языка, которым пишут законы. Даже учёному человеку трудно разобраться в их смысле, от этого рождаются хаос и произвол властей.
– Ух, парень! – прищурился Пабло. – С такими речами берегись альгвазилов!
– Уже научен, – кивнул Алонсо. – В Восточном уделе меня схватили и приволокли прямиком к коррехидору. Тот полистал мою рукопись и велел убираться на все четыре стороны. Даже книгу вернул – не нашёл в ней преступных мыслей. Но к каждому островитянину альгвазила не приставишь, а говорят все люди. Говорят о разорении, точно от войны!
– Ты не видел войны! – в один голос оборвали юношу солдат и рыцарь.
– Но видел разрушения. Пусть не быстрые, но неумолимые и жестокие. Деревни, брошенные жителями, полупустые города, поля, заросшие бурьяном! А сколько поэтов, художников и учёных прозябает в нищете либо занимается не своим делом, чтобы хоть как-то прокормиться! Вы правы, сеньоры, это не война – это хуже войны! Разорение несёт королевская власть, и несёт не оружием, но алчностью и безразличием к судьбе собственного народа. А ведь прежде она обязалась беречь и защищать его!
– Ты сейчас о чём?
– Да хоть о налогах. Они возрастают, а взамен не идёт ничего. И всё это – на фоне роскоши, в которой с ведома короля утопает столица. Любой праздник, турнир или бой быков там обходится в такую гору реалов, что хватило бы на целый удельный город! Многие жители славят короля, им ничего не известно о бедах Острова. И я хочу показать в своей книге правду, чтобы никому в королевстве впредь не быть обманутым!
– Ты лучше скажи, – нахмурил брови дон Карлос, – неужели ни одна учёная голова в Срединном уделе не заметила всего этого раньше и не придумала избавления?