Чтение онлайн

Времена изменились. Королевские взоры все чаще устремлялись за море, минуя собственные владения. Южный удел приходил в упадок, а вместе с ним и город. Даже былое название сократилось до Эль Мадеро – Древо-для-Путника стало простой Деревяшкой, и лишь три здания вокруг рыночной площади напоминали о лучших временах – три сеньора растерянно возвышались среди разношерстного сброда, столпившегося вокруг них.

С рядами каменных домов соседствуют деревянные и глинобитные постройки – лавки, склады и мастерские. Некогда возведенные на скорую руку, они словно обвыклись на своих местах и теперь нипочем не уступают их более долговечным сородичам. Даже те из них, что успели обветшать и покоситься, держатся с завидным упрямством, гордо выставляя напоказ потемневшие облупленные стены и пустые глазницы окон. То же самое видно и среди жителей – спокойные, ничем не примечательные лица горожан перемежаются щербатыми полуразбойными рожами.

Таков Эль Мадеро – главный и единственный город Южного удела Островного Королевства. Таков его народ».

Алонсо де Вега

«История восстания в Южном уделе Островного Королевства»

***

– Прошу прощения, господа, – возле стола, за которым ужинали дон Карлос и Пабло, остановился высокий юноша в запыленных одеждах небогатого странника. – Вы позволите мне присесть?

Дон Карлос кивнул в ответ, Пабло подвинулся на лавке.

– Благодарю вас, – незнакомец устроился рядом со старым солдатом, уместив сбоку дорожную котомку. – Прочие столы совершенно заняты. Я прибыл издалека и здесь никого не знаю.

– Это поправимо, – уже захмелевший Пабло хлопнул юношу по плечу. Тот, несмотря на явную худобу, не дрогнул. – Пабло Вальехо, – представился солдат. – Благородный кабальеро напротив тебя – дон Карлос де Альварадо. Мы всегда рады хорошим людям, сеньор…

– Алонсо де Вега, – назвался незнакомец.

Взяли еще вина и закуски на всех, беседа пошла живее.

– Ты, стало быть, издалека? – спросил Пабло.

– Срединный удел. Нет, не столица. Я родился в Эль Пасо.

– Юноша не робкого десятка, если путешествует один, – заговорил до сих пор молчавший дон Карлос. – Ты не боишься разбойников?

– Разбойникам я ни к чему, – спокойно ответил Алонсо. – Все мое богатство здесь и здесь, – он коснулся ладонью лба и груди. – А этого силой не отнять. А еще вот. – Он положил на стол и пододвинул дону Карлосу увесистую книгу.

Идальго принялся перелистывать плотную бумагу. С десяток искусных рисунков домов и людей, несколько страниц исписаны убористым почерком – далее в книге не было ничего.

– Пустая книга? – с недоумением поднял глаза дон Карлос.

– Я сам заполню ее, – кивнул в ответ Алонсо. – Ради этого я отправился в путь. Мой замысел – обойти Исла-де-Эстрелла из конца в конец и написать книгу о жизни и народе Острова. Может быть, и вы сумеете вписать в нее пару строк от своего имени?

– Это вряд ли! – усмехнулся Вальехо. – Мы, видишь ли, сеньор Алонсо, мы с доном Карлосом последние полгода просидели на грядках и наконец-то выбрались в город. Это нам тебя расспрашивать о том, что происходит в большом мире, как живут люди в соседних уделах! Хотя дон Карлос был на Материке…

– Не стоит об этом! – идальго поднял руку, жестом попросив товарища не продолжать, и обратился к Алонсо: – Пабло прав, твоя память свежее и рассказывать следует тебе. Наверняка ты знаешь много.

– Совсем немного! – с внезапной горечью ответил юноша. – Я учился в университете в столице четыре года, изучал историю и право. Я мнил себя сведущим человеком, но сейчас вижу, что не знаю ничего! Как будто все время выслушивал неправду.

– Отчего же? – удивился дон Карлос. – Я едва ли не впервые вижу ученого человека, и, признаюсь, удивлен подобным откровением!

– Нам говорили о справедливости закона. О мудрости государей и о том, что королевство нужно людям как воздух. Но я видел и вижу иное.

Пабло сердито встопорщил усы, дон Карлос навалился на стол, сверля собеседника глазами – тот вызывал все больше любопытства. Алонсо продолжал:

– Слуги короля говорят, что государство существует ради народа. Но оно не знает и не хочет знать, в чем нуждаются простые люди. Государство замкнулось в себе самом, сотворило собственное, одному ему понятное устройство, и живет, не выходя за его пределы! Устройство разрастается с каждым годом, становится многолюдным, а спесивым оно было всегда.

– Ты был чиновником?

– Я не стал им, – голос Алонсо зазвучал радостно. – Когда оставлял службу по собственной воле, на меня смотрели как на умирающего – жизнь за стенами ратуши для чиновников немыслима. Только там, в своем фальшивом мирке они считают себя избранными, вознесшимися выше народа, что содержит все это войско нахлебников. Ведь сами королевские слуги ничего не созидают. Они лишь соревнуются между собой в витиеватости языка, которым пишут законы. Даже ученому человеку трудно разобраться в их смысле, от этого рождаются хаос и произвол властей.

– Ух, парень! – прищурился Пабло. – С такими речами берегись альгвазилов!

– Уже научен, – кивнул Алонсо. – В Восточном уделе меня схватили и приволокли прямиком к коррехидору. Тот полистал мою рукопись и велел убираться на все четыре стороны. Даже книгу вернул – не нашел в ней преступных мыслей. Но к каждому островитянину альгвазила не приставишь, а говорят все люди. Говорят о разорении, точно от войны!

– Ты не видел войны! – в один голос оборвали юношу солдат и рыцарь.

– Но видел разрушения. Пусть не быстрые, но неумолимые и жестокие. Деревни, брошенные жителями, полупустые города, поля, заросшие бурьяном! А сколько поэтов, художников и ученых прозябает в нищете либо занимается не своим делом, чтобы хоть как-то прокормиться! Вы правы, сеньоры, это не война – это хуже войны! Разорение несет королевская власть, и несет не оружием, но алчностью и безразличием к судьбе собственного народа. А ведь прежде она обязалась беречь и защищать его!

– Ты сейчас о чем?

– Да хоть о налогах. Они возрастают, а взамен не идет ничего. И все это – на фоне роскоши, в которой с ведома короля утопает столица. Любой праздник, турнир или бой быков там обходится в такую гору реалов, что хватило бы на целый удельный город! Многие жители славят короля, им ничего не известно о бедах Острова. И я хочу показать в своей книге правду, чтобы никому в королевстве впредь не быть обманутым!

– Ты лучше скажи, – нахмурил брови дон Карлос. – Неужели ни одна ученая голова в Срединном уделе не заметила всего этого раньше и не придумала избавления?

– Придумали задолго до нас. Я читал труды Ученого…

– Которого?

– Ученого с большой буквы. Его называют так, и он достоин подобной чести. Он не смотрел на народ свысока – и народ помнит его вопреки негласному запрету властей на само его имя. А ведь такой запрет – тоже признание.

– Что говорил Ученый?

– Развивал идеи предшественников. Господствует доктрина о том, что власть дана свыше, наделена божественной благодатью, и, следовательно, непогрешима. Но Ученый писал, что любая власть, забывшая о своем предназначении, теряет благодатное начало и превращается в бедствие для собственного народа. Когда власть становится обузой, народ получает право свергнуть ее и избрать новую. И в этом нет ни греха, ни преступления.