Чтение онлайн

— Теперь ты должен понимать, почему я умираю за тебя каждый божий день. Твоя боль — моя боль.

— Нет, это не так. Поклянись мне, что ты прекратишь это.

— Я не могу.

Зед закрыл глаза. Пока они лежали вдвоем на больничной койке, он изо всех сил желал вымолить прощение за все то дерьмо, которое сделал с тех пор, как Фьюри освободил его… и хотел наорать на своего близнеца, за то, что тот был таким долбаным героем. Но больше всего он хотел бы вернуть Фьюри все потраченные впустую годы. Брат заслуживал куда больше, чем получал.

— Ну, тогда ты не оставляешь мне выбора.

Голова Фьюри дернулась, оторвавшись от руки Зеда.

— Если ты погубишь себя…

— Думаю, я лучше попытаюсь давать тебе поменьше поводов для беспокойства.

Зейдист почувствовал, как тело брата обмякло.

— О… Господи.

— Уж и не знаю, как у меня это получится… Мои инстинкты… Они заточены под злобу, ты знаешь. Вероятно, я навсегда останусь пороховой бочкой.

— О, Господи…

— Но, знаешь, может, я могу что-то сделать с этим. Как-то это изменить. Твою мать, я не знаю. Вероятно, нет.

— О… Господи. Я помогу тебе. Всем, чем смогу.

Зед покачал головой.

— Нет. Я не хочу помощи. Мне нужно сделать это самому.

Какое-то время они лежали молча.

— У меня рука затекает, — сказал Зед.

Фьюри поднял голову, и Зейдист вынул руку, но с места не сдвинулся.

Перед самым уходом Бэлла отправилась в палату, отведенную Зейдисту. Она уже несколько дней откладывала свой отъезд, убеждая себя, что причиной этому не было желание увидеть Зейдиста здоровым. Это, конечно, было ложью.

Дверь была слегка приоткрыта, и она постучала об косяк. Ей вдруг стало интересно, что бы он сказал, если бы она просто вошла без приглашения. Вероятно, ничего.

— Входите, — произнес женский голос.

Бэлла шагнула в комнату. Комната была пуста, а разветвленное древо медицинского оборудования, валялось на боку, словно было мертво. Медсестра собирала осколки, валявшиеся на полу, и кидала их в мусорное ведро. Очевидно, Зейдист уже был на ногах.

Медсестра улыбнулась.

— Вы его ищите? Он в соседней палате, с братом.

— Спасибо.

Бэлла прошла к следующей двери и тихо постучала. Ответа не последовало, и она вошла внутрь.

Они лежали рядом, повернувшись друг к другу спинами, так близко, что, казалось, их позвоночники срослись в единое целое. Их ноги и руки были согнуты под одинаковым углом, подбородки упирались в грудь. Она могла представить себе, как они точно также росли в чреве матери, оставаясь вместе в замкнутой невинности, вдали от тех ужасов, которыми одарил их внешний мир.

Мысль о том, что ее кровь была в них обоих, казалась немного странной. Это было ее наследие, оставленное им, единственная часть ее, которая сохранится в их жизнях.

Глаза Зейдиста распахнулись без предупреждения. Их золотой блеск так поразил ее, что от неожиданности она отскочила назад.

— Бэлла… — Он потянулся к ней. — Бэлла…

Она отошла назад еще дальше.

— Я пришла попрощаться.

Его рука опустилась, и она отвела взгляд.

— Куда ты собираешься? — Спросил он. — В безопасное место?

— Да. — Она направлялась на побережье, в Чарльстон, Южная Калифорния, к дальней родне, которая была более чем рада принять ее. — Я начну там все сначала. Новую жизнь.

— Хорошо. Это хорошо.

Она закрыла глаза. Только один раз… Только единожды ей бы хотелось услышать в его голосе сожаление по поводу ее отъезда. Но ведь это было их последнее прощание, так что, по крайней мере, ее больше не поглотит это разочарование.

— Ты была такой смелой, — сказал он. — Я обязан тебе жизнью. И он. Ты такая… смелая.

Черта с два. Она почти сломалась окончательно.

— Я надеюсь, что вы с Фьюри быстро поправитесь. Да, я надеюсь…

Повисла тишина. Потом она взглянула на лицо Зейдиста в последний раз. Она знала, что, если когда-нибудь в далеком будущем она выйдет замуж, ни один мужчина все равно не сможет занять его места.

Это звучало ужасно неромантично и приносила жуткую боль. Конечно, она переживет и эту потерю, и все остальное. Но она любила его, и она не могла быть с ним, и все, чего ей хотелось — это найти где-нибудь кровать, забраться под одеяло, выключить свет и пролежать там целый век.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знал, — проговорила она. — Ты сказал мне, что однажды я очнусь и пожалею, что была с тобой. Ну, я жалею. Но не из-за того, что сказала бы глимера. — Она скрестила руки на груди. — Высшее общество уже казнило меня один раз, и больше я не боюсь аристократии, и я бы гордилась… тобой. Но, да, я сожалею, что мы были вместе.

Потому что уйти от него было равносильно смерти. Хуже, чем все то, что она пережила с лессером.

Учитывая произошедшее, было бы лучше вообще не знать, что она потеряла.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла из комнаты.

Когда рассвет ползком перевалился за горизонт, Бутч вошел в Яму, снял куртку и опустился на кожаный диван. Телевизор беззвучно работал, показывая «СпортЦентр». Тишину нарушала «Late Registration» Кэни Уеста.

В дверях кухни появился Вишес, очевидно только что вернувшийся с поля боя: он был в штанах и ботинках, но без рубашки и весь в синяках.

— Как дела? — Спросил Бутч, разглядывая очередной подтек, образовывавшийся на плече соседа.

— Не лучше, чем у тебя. Ты выглядишь усталым, коп.

— Так и есть.

Он позволил голове упасть назад. Казалось, он должен был быть с Зедом, пока братья выполняли свои обязанности. Он был совершенно измучен, хотя все, что ему нужно было делать, это сидеть на стуле в течение трех дней.

— У меня есть кое-что, что тебя взбодрит. Держи.

Бутч покачал головой, когда в поле его зрения появился бокал с вином.

— Ты же знаешь, что я не пью красное.

— Попробуй.

— Не, я сначала хочу принять душ, а потом — что-то с большим количеством градусов.

Бутч уперся ладонями в колени и начал подниматься.

Вишес преградил ему дорогу.

— Тебе это нужно. Поверь.

Бутч снова сел на диван и взял бокал. Понюхал вино. Немного отпил.

— Недурно. Немного вязкое, но неплохое. Это мерло?

— Не совсем.

Он закинул голову назад и сделал большой глоток. Вино было сильным и прожигало путь до самого желудка — у него начала слегка кружиться голова. Что привело его к логичному вопросу: а когда он в последний раз ел?