Чтение онлайн

Женщина продолжала колотить в дверь до тех пор, пока не поняла, что не одна. Повернувшись и поняв, наедине с кем ее заперли, она закричала.

Жажда крови почти полностью завладела рабом, но усилием воли он заставил себя развернуться и отойти. Он рухнул на пол, обхватывая свое голое дрожащее тело руками, чтобы удержать его на месте. Повернув лицо к стене, он попытался вздохнуть… И понял, что вот-вот начнет оплакивать животное, в которое его превратили.

Через какое-то время женщина перестала кричать, еще чуть погодя она обратилась к нему:

— Это ведь, и правда, ты, так? Мальчишка с кухни. Тот, что таскал эль.

Он кивнул, так и не посмотрев на нее.

— Ходили слухи, что тебя забрали сюда, он я… Я поверила тем, кто говорил, что ты умер во время превращения. — Повисла тишина. — Ты такой большой. Как воин. Почему так?

Он не имел ни малейшего понятия. Он даже не знал, как выглядит: в темнице не было зеркала.

Женщина осторожно подошла к нему. Он взглянул на нее и заметил, что она пожирает глазами его метки раба крови.

— Серьезно, что тут с тобой делают? — Прошептала она. — Говорят… ужасные вещи творят с мужчинами, которые заключены здесь.

Он ничего не ответил, и она села рядом с ним, тихонько прикоснувшись к его руке. Он вздрогнул, но позже понял, что она лишь хотела успокоить его.

— Я здесь, чтобы покормить тебя, не так ли? Вот почему меня притащили сюда. — Через мгновение она отняла его руку от бедра и вложила в нее собственное запястье. — Ты должен пить.

Тогда он заплакал. Заплакал от ее щедрости, от ее доброты, от ощущения ее нежных рук, поглаживающих его плечи… От прикосновений, которые были приятны ему… Первых и единственных за всю его жизнь…

В конце концов, она прижала запястье к его губам. Его жадные до крови клыки обнажились, но он лишь поцеловал ее нежную кожу, отказываясь. Как он мог забрать у нее то, что постоянно забирали у него? Она предлагала ему сама, но ее принудили сделать это — она стала очередной заложницей воли Госпожи.

Позже пришли стражники. Обнаружив, что она укачивает его, словно ребенка, они, казалось, были потрясены, но грубить ей не стали. Уходя, она взглянула на раба: беспокойство светилось в ее глазах.

Секундой позже дождь новых дротиков обрушился на него словно несколько горстей мелких камешков. В уплывающем в туман мозгу родилась смутная мысль: ярость этой атаки не предвещала ничего хорошего.

Очнувшись, он увидел стоявшую над ним разгневанную Госпожу. Она держала что-то в руке, но он не мог понять что это.

— Думаешь, ты слишком хорош для подарка, который я преподнесла тебе?

В открытую дверь охранники швырнули неподвижное тело молодой женщины. Она осталась лежать словно бездушная кукла. Мертвая.

Раб закричал в порыве ярости. Рев отдавался эхом от каменных стен темницы, превращаясь в оглушительный гром. Он вырывался из стальных цепей, пока они не порезали его руки до костей, пока один из кроватных столбиков не разломился с резким треском… Но он продолжал реветь.

Стражники попятились назад. Казалось, даже Госпожа ужаснулась пробужденной ею ярости. Но, как и всегда, ей потребовалось немного времени, чтобы обрести контроль над собой.

— Оставьте нас! — Заорала она на охранников.

Она ждала до тех пор, пока силы не покинули раба. Потом она наклонилась над ним… и побледнела.

— Твои глаза, — прошептала она, разглядывая его. — Твои глаза…

Казалось, она пришла в ужас от увиденного, но снова молниеносно надела личину королевской сдержанности.

— Женщины, которых я дарю тебе? Ты будешь питаться от них. — Она взглянула на безжизненное тело служанки. — И тебе лучше не позволять им ублажать себя, иначе я сделаю это снова. Ты принадлежишь только мне и никому другому.

— Я не буду пить! — прокричал он. — Никогда!

Она отошла назад.

— Не смеши меня, раб.

Он обнажил клыки и зашипел.

— Смотри на меня, Госпожа. Наблюдай, как я иссыхаю! — Бросил он ей в лицо, его сильный голос наполнял комнату.

Объятая яростью она не поддавалась его напору. Дверь распахнулась, впустив в темницу стражников с обнаженными мечами.

— Оставьте нас! — Огрызнулась она. Лицо ее покраснело, тело сотрясала дрожь.

Она подняла руку, и он увидел, что сжимала ее ладонь — хлыст. Быстрым ударом, она полоснула раба по груди. Его кожа лопнула и начала кровоточить, но он лишь рассмеялся, глядя ей в лицо.

— Еще раз! — Завопил он. — Сделай это еще раз! Я ничего не чувствую, ты слишком слаба!

Словно плотина прорвалась внутри него, и слова полились без остановки. Он орал, пока она высекала его до тех пор, пока вся кровать не покрылась тем, что текло по его венам. Но вот, наконец, у нее уже не оставалось сил, чтобы поднять руку. Она тяжело дышала, вся в поту, забрызганная его кровью. Он оставался собранным, хладнокровным, спокойным, несмотря на боль. Хотя он был жертвой, она сдалась первой.

Ее голова склонилась, словно она признавала поражение. Она с силой втягивала воздух через побелевшие губы.

— Стража, — позвала она хрипло. — Стража!

Дверь открылась. Вошел мужчина в форме, пошатнулся и побелел, когда увидел, что произошло в темнице.

— Подержи его голову, — слабым голосом произнесла Госпожа, бросая хлыст на пол. — Я сказала: «Подержи его голову». Сейчас же.

Стражник шагнул вперед, поскользнувшись на скользком полу. Потом раб почувствовал мясистую руку, легшую ему на лоб.

Госпожа, по-прежнему тяжело дыша, наклонилась над его телом.