Чтение онлайн

Высокий принц Атлантиды раздраженно посмотрел на Аларика. – Я не переживаю, Аларик. Принцы не переживают. Короли тоже не переживают, и ты мне продолжаешь напоминать, что мы обязаны пройти Ритуал Восхождения и коронацию в ближайшие тридцать дней, или рискуем нарушить какую-то священную традицию, - Конлан фыркнул и снова начал бродить.

– Значит, это тебя настолько не тревожит, что ты бродишь по храму Посейдона, словно крыса, желающая сбежать с тонущего корабля, мой принц, почти ставший королем? – мягким голосом поинтересовался Аларик. – И священные традиции священны по праву, но ты же, разумеется, знаешь об этом.

Конлан снова остановился, повернув лицо к Аларику, и запустил руку в волосы. Аларик в этом жесте заметил мельком свеого друга детства, и сдержал свое нетерпение.

Обеспокоенный принц волновал Верховной жреца. Обеспокоенный друг волновал человека.

– Расскажи мне.

– Это Райли, - ответил Конлан, его тревога ясно читалась в глубоких линиях у его рта и глаз. – Повитухи говорят, что ее беременность проходит не слишком хорошо. У нее всё болит каждый день, весь день. Вместо того чтобы полнеть и здороветь с ребенком, она просто тает у меня на глазах.

Аларик выпрямился. – А человеческий врач?

Конлан мрачно покачал головой. – Ничего. Они говорят, что с ребенком всё хорошо, и что Райли оправится от этого. Это «фаза» утренней тошноты. Так они называют это, что довольно глупо, потому как ей плохо не только утром, а весь день. Но Райли – анэша, и как эмоциональный эмпат она может читать правду за успокаивающими словами. Ребенок в опасности. – Она глубоко вздохнул. – Нам нужен ты, Аларик. Ты – самый могущественный целитель.

Аларик призвал силу, почувствовал, как немедленно ответили первоначала, и знал по жару в своих глазах, что они загорелись ярко зеленым цветом от силы его передачи. Послал метальную молитву Посейдону. И получил тот же ответ, что и каждый раз, когда спрашивал, даже молил о силе, чтобы помочь Райли.

Молчание.

– Посейдон так и не даровал своим жрецам силу исцеления при беременности или деторождении, Конлан. Ты это знаешь. Повитухи Храма Нереид единственные, кто может вмешиваться в такие вопросы.

– К чертям всё это! Они ничего не могут. Ты, самый могущественный из всех верховных жрецов в истории Атлантиды, даже Совет это признает. Нарушь правила, Аларик, - Конлан замолчал, осознав, что сорвался почти на крик, потом продолжил спокойнее. Открыто. – Сделай это ради меня.

Аларик сжал руки в кулаки, втянул силу из окружающего их воздуха и швырнул через все помещение электрический шар сине-зеленого цвета. Тот ударился о стену, оставив в мраморе дымящуюся обугленную дыру, словно повторяющую ту самую дыру, которую прожгли в его внутренностях тревога и растерянность. – Ты не думаешь, что я сделал бы это, если бы мог, Конлан? Ради тебя, моего друга? Ради твоей женщины и нерожденного ребенка? Ради будущих короля, королевы и наследника трона? Я, черт побери, плевать хотел на правила. Я просто не обладаю подобной силой.

Все тело Конлана опустилось, и его отчаяние ударило по Аларику циклическими, могучими волнами. – Тогда у нас нет вариантов. Мы ничего не можем поделать.

Аларик заставил себя произнести слова внезапно онемевшими губами. – Ты… ты связался… - он не мог произнести ее имени. Выставил себя трусом, каким и был на самом деле.

И заменил местоимением, – с ней?

Конлан кивнул. – Да, мы передали сообщение Квинн, как нам кажется. По крайней мере, мы сказали тому тигру-оборотню, коллеге по ее начинаниям, Джеку, что Райли нужна ее сестра. Кто знает, когда она его получит? Последнее, что я слышал, что союз бунтовщиков разбирается с новой вампирской угрозой на Западном побережье, а Квинн всегда должна оказаться среди любой…

Принц запнулся, закрыл глаза, и простонал. – Извини, Аларик. Я не подумал. Я уверен, что с ней все хорошо. Ты же знаешь Квинн, она – борец.

Аларик прервал его, по непонятной причине испытывая гордость, что взял под контроль дрожь в руках, как только она началась. – Нет, мой принц, я не знаю Квинн. И никогда не узнаю. Так и должно быть, заявлено в законах Посейдона и самой действительностью. – Резкость его голоса не помогала. – Мы оба знаем, что она заслуживает лучшего, чем я.

Сказав это, он пробежал немного и прыгнул в воздух, обратившись в туман, и вылетел через верхнее окно Храма. Убежал от боли и боязни Конлана за свою женщину и ребенка. Сбежал от собственного темного, разрушающего душу голода по женщине, которой он никогда не будет обладать.

Но даже в форме блестящего тумана, он не мог убежать от последних слов Конлана, который прошептал. – Такого человека не существует, старый друг.

Сиэтл

Эрин заехала на подъездную дорожку к старинному викторианскому зданию, которое служило штаб-квартирой группе Круг света Сиэтла, и посмотрела в зеркало заднего вида. Гладкий, блестящий ягуар, в котором ехал Вэн, заехал прямо за ней, блокируя любую возможность побега. Ее руки мгновенно сжались на руле. В ловушке.

– Не то, что бы я хотела убежать, - прошептала она в пустой машине. – Это мой шанс построить союз с кем-то, кто в силах помочь мне. Помочь нам

Дверца ее машины открылась, когда она отстегивала ремень безопасности, и Эрин с удивлением посмотрела на него. – Как ты…, - ой, ладно. Суперсилы атлантийцев, я полагаю.

– Да, это я, суперВэн, к твоим услуга, - он отступил назад достаточно, чтобы дать ей возможность выбраться из машины. Она приняла это как вызов ее храбрости и вышла, став настолько близко, что ее лицо почти касалось его груди. Она уловила его запах, заманчивое сочетание морской воды с пряностями и с мужчиной. Заставила себя воспротивиться внезапному порыву зарыться носом в его рубашку и глубоко вздохнуть. Обернуться в его тепло и облегчить ледяную сырость зимней ночи в Сиэтле.

Опалы на ее пальцах завибрировали внезапным и пугающим зовом, который охватил все ее чувства. Одинокая, преследуемая. Они пели о желании, голоде и темных сторонах потребности. Колени Эрин почти подогнулись от этой силы, а руки воина подхватила ее.

– Не прикасайся ко мне, - выдохнула она, но было слишком поздно, слишком поздно. Песнь опалов занялась и росла в ее разуме, в ее душе, в ее иссушенном сердце. И там, где музыка вламывалась в границы ее контроля, нахлынула Дикость. Она заставила загореться ее нервные окончания и засверкала на коже, яркая и волнующая.

Глаза Вэна потемнели, и он сдержал проклятие, отскочив от нее, освободив ее руки. Она упала перед ним на колени, обхватив руками голову, закрепляя запретную магию. Бормоча слова силы себе под нос.
– Restrictos, terminos, immediamentos!"

Стараясь вздохнуть, она заставила магию отступить. Победила ее. И подумала, как долго она сможет еще контролировать голод дикой магии по проявлению в ней силы. Над ней.

Она открыла глаза, когда тень накрыла ее закрытые веки, и увидела, что атлантиец склонился над ней, всматриваясь ей в лицо. Признаки веселья исчезли, и она инстинктивно отступила от твердости его взгляда. Очень тонкий слой цивилизованности покрывал примитивную дикость этого воина, как поняла она.

– Что, во имя девяти кругов ада, это было? – выговорил он, глядя ей в лицо, как будто мог прочесть ее тайны в линиях ее плоти.

– Это было…- она споткнулась на той лжи, к которой столько раз прибегала в своем разуме, против этой самой возможности, отчаянно пытаясь найти причину. Еще одна мелодия раздалась в ее разуме. Мягкая, богатая оттенками, бессловесная лирика желания. Изумруды ее колец обожгли указательные пальцы.

Шок вновь нахлынул на нее. Изумруды! Но, ох. Его глаза. Его глаза.