Чтение онлайн

— У тебя медали, — Кайндхарт указала на награды на груди танкиста.

— Да, меня отметили пару раз. Вот за последнюю дали отпуск.

— Ты не рад?

— Не то что бы. Понимаешь, — тут он тяжело вздохнул. — Война — это целый мир, целая жизнь. И, когда ты там, ты отвыкаешь от этого мира…

Им принесли заказанный ранее кофе и тарелку с печеньем — комплимент от повара для героя Королевства, как сказал официант, прежде чем покинуть их. Пауль оценил тарелку, на которой лежали скорее пирожные, чем печенья — тарталетки с различными джемами и кремами.

— Героя… — мрачно проговорил он. — Эрика, я не герой. Я давил танком людей, я расстреливал их в спины и в лица. Молодых, старых…Я давно лежу в грязи войны, мои мысли — это мутный пороховой дым.

— Не надо так, — Эрика смогла утешительно улыбнуться. Она не хотела врать и лицемерить с ветераном, он был ей в чём-то близок, ближе, чем просто друг детства. — Все мы в чём-то покрыты этой пылью.

— Да, наверное. Прости, если дал слабину, — Пауль стёр с лица грусть. — Иногда я забываю войну, понимаешь? Иногда я вспоминаю, что мне всего 20, что ещё пару лет назад мы были юнкерами, что подсматривали за курсистками, ловили взгляды на балах. И тогда я вижу в мраке войны свет. И хочу к нему прийти. Но потом оказывается, что это просто горящий танк или бункер в огне.

Пауль откинулся на спинку кресла в закрытой кабинке кафе, где они сидели. Тут было тепло и мило, Пауль нашёл Эрику сам и предложил встретиться. Попросил по-дружески, тепло. Эрика решила не брать на эту встречу Амелию, девочка могла отдохнуть, да и общество солдата ей было бы не на пользу. Могла разволноваться, замешкаться, случайно выдать их. Пауль был брюнетом с короткими волнистыми волосами, которые уже тронула военная седина. Его мундир лейтенанта был в цвете танкистов — чёрного цвета. Эрика увидела среди наград знак за пять ранений, медаль “За отвагу” и знак “Ветеран рукопашной”.

— Я закурю? — вежливо поинтересовался офицер.

— Да, конечно, — кивнула Кайнди. Парень достал папиросу и щёлкнул зажигалкой. Раньше бы он такого не сделал при Эрике. Девушка не помнила, чтобы он курил, до фронта.

— У тебя интересные шпильки, — заметил танкист. — Не видел такого дерева.

— Это подарок от одной из гостей пансионата, — как ни в чём ни бывало соврала Эрика, но подозрения уже начинали свербить в её темени. — Она была очень добра ко мне, когда я только приехала.

— Расскажешь? Не буду же я травить солдатские байки или рассказывать о боях…

— Она потеряла мужа на фронте и страдала неврозами. Иногда была доброй и тихой, весёлой и приятной. А иногда в неё словно бес вселялся, и она кричала, что кругом враги и предатели.

— Бывает же, чего только людям не покажется. Хотя в военное время бывает всякое. Бывает смотришь на человека — свой, а на самом деле просто перебежчик, который стреляет в спину.

Эрика внимательно смотрела на Пауля и видела тень на его лице. На фронте вряд ли он мог такого понабраться. Там за порядком и настроениями следят комиссары, а судьбу предателей решает военный трибунал, в котором командир части только даёт характеристику обвиняемого, а не решает его судьбу. Она посмотрела в окно на зимнюю улицу, где шёл снег. Снег скрывает шаги. А мысли Пауля были скрыты мутным дымом сигарет.

— Когда мы такими стали? Когда мы забыли о гостеприимстве и дружелюбии? Когда мы стали видеть во всех врагов и предателей? Когда кончится эта война?! — Рыжая картинно заломила руки и выдала слезу. Легко, без всяких усилий. И Пауль, кажется, поверил.

— Это кончится, — утешающе проговорил он. — Много погибнет ещё, но мы вернёмся по домам, будет мир. Небо снова очистится. И будет лето… — он мечтательно посмотрел над собой.

Они сидели ещё какое-то время, а потом, расплатившись, пошли гулять по улице. Вскоре стемнело, и Пауль предложил довести Эрику до дома в такой тихий, безветренный вечер. Снег скрывал их шаги.

— Эрика, я так рад, что мы с тобой встретились.

— Я тоже…

— Но ты весь разговор словно что-то своё думала. С тобой всё в порядке? Может плохо себя чувствуешь после похорон Констанции?

— Нет, я уже оправилась.

— А ты быстро научилась не жалеть, да?

— Ты о чём?

— Прости, Эрика, я знаю твою историю. Мне очень жаль, что среди всех моих друзей предателем оказалась именно ТЫ.

Они были у повозки, возница медленно достал пистолет и жестом приказал сесть в экипаж. С двух сторон показались ещё пара людей Горация, выряженных под горожан.

— Да, — Эрика грустно улыбнулась. — Очень жаль, что так вышло. Прости…

С их спины раздались быстрые выстрелы, из соседнего переулка выскочил Майк и снёс вознице голову раньше, чем тот успел обернуться. Эрика видела, как падает Пауль, а из его груди идёт кровь, выстрел прошёл насквозь, но друг был ещё жив. Эрика достала из причёски шпильку.

— Мне, правда, жаль, Пауль, — Она подхватила его ослабшее тело и вогнала шпильку прямо в висок. Дереву, что прочнее стали, какая-то человеческая кость была не помехой. Пауль умер быстро. Веб и Майк уже втащили тела в экипаж, а со стороны улицы их закрывал автомобиль Доктора.

— Всё, закончили, бросай парня внутрь и погнали, — приказал Вебер. Он сделал ровно три идеальных выстрела, выскочив с противоположной стороны улицы, когда Эрику уже собирались вязать, а Майк только ждал момента, чтобы окропить клинок кровью. Это были мелкие сошки, скорее всего даже не подручные Горация, а переодетая полиция, потому что так подставиться и не заметить хвоста за Эрикой могли только люди не особо профессиональные и не привыкшие к сопротивлению. Они думали, что старый друг расслабит Эрику, усыпит её бдительность, а Амелию она оставила дома. Но Белый и Палаш следили за ними ещё в кафе, просто сидели в соседней кабинке и тихо пили чай. Эрика и сама поняла, что Пауль темнит, но она намеренно согласилась пройти с ним до конца, чтобы убрать всю команду захвата. Тут не было сентиментальности, она попрощалась с Паулем ещё до того, как выйти из кафе. Она просто не знала — где. Конечно, она не полагалась всецело на Вебера и команду, при ней было оружие, и эта засада была для неё не проблемой, но приход ребят её сильно взбодрил. А Пауль…Он сам выбрал сторону, его можно было понять — он верил в короля и Родину, и перешагнул через себя, скорее всего, чтобы сдать Эрику. Но у каждой дороги есть ямы…”И последняя из них — это наша могила” — так было сказано в Книге Добродетелей.

— Эрика, шевелись! — Вебер достал бутылку с зажигательной смесью, поджёг тряпку, пропитанную бензином, и закинул в окошко экипажа. Лошадь, потерявшая кучера и перепуганная огнём, понесла по улице. Но этого зрелища Эрика уже не увидела. Она была в машине, они ехали на консперативную квартиру Вебера и Майка, где их ждала Амелия, переправленная туда ранее силами партии Свободы и Равенства.

Эти притворные политики, а на самом деле почти сплошь агенты Союза, хорошо справлялись и с опекой их деятельности, и с финансированием.

Они помчали на новое место, так как в доме Эрики уже был произведён обыск. Однако, Горация в очередной раз оставили с носом.

Низенький и толстый человек стоял перед окном в своём кабинете и смотрела на город. Только что он выслушал доклад о том, что группа захвата была убита и сожжена прямо на улице города. Скоро поднимется паника и страх наполнит души людей. А страх — это одно из самых мощных оружий, что придумала сама природа. Теракты, нападения на полицию — всё это освещалось в газетах. Не так давно Король дал прессе определённые поблажки и попущения, а эти лживые газеты были только рады тому. Если бы была воля Горация, он бы установил полную цензуру на газетчиков. Призвал бы их к порядку, так сказать. Однако, времена были уже не те. Общество возмущалось войной, общество устало от наказаний и кнута. И тут же, как грибы, повырастали профсоюзы, партии и каждый суслик решил, что он — агроном.