Чтение онлайн

Оливия

На следующий день ради Уилла я выкладываюсь на тренировке по полной. В точности выполняю каждое его указание. И когда за все занятие он так и не находит ни одного повода для критики, то я притворяюсь шокированной.

– Вау. Даже не за что меня обругать? – спрашиваю я, широко распахнув глаза. – Значит ли это, что ты мной доволен?

– Ты сама знаешь, что хорошо позанималась, – отвечает он, – так что не напрашивайся на комплименты.

– Почти уверена, что это единственный способ выбить их из тебя. – Я закатываю глаза.

– Бегай на соревнованиях так же – и комплименты польются рекой.

Я была в шаге от того, чтобы признать наше общение сносным, но он умудрился все испортить. Мои губы сжимаются в жесткую линию.

– Потрясающе. Короче говоря, как только я научусь не делать во сне того, о чем даже не догадываюсь, – вот тогда ты будешь мной доволен.

Уилл вздыхает, двумя пальцами зажимая переносицу. Я уже успела выучить его настроения и значения его жестов: он так делает, когда расстроен или вынужден иметь дело с чем-то неприятным.

– Иди прими душ и приходи в мой кабинет, – говорит он, отворачиваясь.

Я не представляю, чем, по его мнению, мне поможет беседа в его кабинете. Вероятно, он снова отправит меня к этому тупому психотерапевту, которая даст мне очередное дурацкое задание на дом. В прошлый раз я должна была составить список вещей, которые меня радуют. «Например, пенная ванна, – сказала она. – Разве тебя не радует, когда ты принимаешь пенную ванну?» Я ей ответила, что пенная ванна напоминает о том, что я трачу свое драгоценное время впустую. Этот разговор до сих пор у меня вызывает смех, хотя мисс Дэниелс, похоже, мой ответ не очень оценила.

Я наскоро принимаю душ и прихожу в кабинет Уилла, где он уже меня ждет с особенно мрачным выражением на лице.

– Я не собираюсь возвращаться к психологу, если ты об этом. – Я опускаюсь на стул напротив него.

– Да, ты ясно дала понять о своем отношении. – Уилл почти улыбается.

– Послушай, – я вздыхаю, – я постараюсь не спать всю ночь. Обычно мне это не удается, но, может быть, сработает в этот раз. Еще иногда, если я как следует набегаюсь перед сном, то достаточно устаю, чтобы…

– Нет, – перебивает он. – Я хочу, чтобы на забеге ты была в лучшей форме, а так мы снова получим пародию на бег, которую ты выдаешь после ночи с кошмарами.

Я откидываюсь на спинку стула, изо всех сил стараясь не нагрубить ему:

– Тогда в чем твое волшебное решение?

Он наклоняется вперед с выражением мрачной решимости на лице, глядя мне прямо в глаза.

– Ты останешься у моей мамы.

От удивления мой рот распахивается, и на мгновение я замираю, пораженная абсолютным идиотизмом этой затеи.

– У твоей мамы? – наконец удается мне произнести. – С ума сошел? Я же пыталась тебя ударить! А что бы я сделала с ней?.. И как бы она вообще смогла меня остановить?

Его плечи слегка опускаются, и он тяжело вздыхает:

– Я тоже там буду. Это все равно неправильно, но остальным необязательно знать о моем присутствии. Я буду спать на диване, так что ты не сможешь улизнуть, не разбудив меня.

Что-то сжимается у меня в груди при взгляде на те усилия, которые он затрачивает ради меня. Эта приглушенная боль все распространяется, и я ужасно хочу уйти от этого разговора.

– Ты не должен все это делать, – бормочу я.

– Я этого хочу.

Когда я неохотно встречаюсь с ним взглядом, то понимаю, как сильно ему хочется, чтобы я преуспела – не для него, а для самой себя. Боль в моей груди усиливается, и я отвожу взгляд.

– Ладно, – тихо выдыхаю я.

Всего одно слово, которое и близко не выражает всего того, что я чувствую. Никто прежде не прилагал ради меня вообще никаких усилий.

Не знаю, почему мне больно от того, что их прилагает он.

В пятницу вечером Уилл появляется у моего дома.

– Мне как-то неловко, – бормочу я, точно недовольный подросток, забираясь на пассажирское сиденье его машины.

– Почему? – Он выгибает бровь.

– Твоя мама подумает, что я ненормальная, – отвечаю я, нервно сглатывая.

– И будет в этом не права, потому что?.. – спрашивает он с ироничной улыбкой.

Я бросаю на него свой самый грозный взгляд, но, похоже, у Уилла к нему развилась устойчивость, что довольно досадно.

– Она не подумает, что ты ненормальная, – продолжает он. – Мой брат ходил во сне, когда был маленьким. Разница не такая уж большая.

– Вообще-то разница чертовски большая, но ладно, – вздыхаю я.

– Мама наверняка много времени провела сегодня на кухне, так что не обижай ее и поешь, – предупреждает он.

Мне совершенно не хочется присутствовать на ужине с Уиллом и его мамой, это будет определенно неловко. Одному богу известно, о чем мы сможем поговорить.

– Я уже ела, – отвечаю я.

– Что ты ела?

– Овсянку и яблоко. Я бы поела еще и в кампусе, но не хватило времени.

– Завтра забег, – недовольно ворчит Уилл. – Ты не можешь всерьез полагать, что этого достаточно. Вспомни, что случилось в прошлый раз.

– Прошлый раз был вроде как аномалией, – пожимаю я плечами.

– Ты ведь в курсе, что «аномалия» означает «необычное происшествие», да? – Уилл издает короткий, невеселый смешок.

– Вот почему я сказала «вроде как аномалией», – возражаю я.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– И поэтому ты вроде как поужинаешь у моей мамы.

Ух… Очевидно, этот спор мне не выиграть. На самом деле я не уверена, что выигрываю с ним хоть какие-то споры… Я отворачиваюсь к окну, наблюдая за тем, как мы удаляемся от кампуса. Город удивительно быстро сменяется сельской местностью, и открывающийся вид напоминает мне о том крае, где жила моя бабушка, о бесконечных дорогах, по обе стороны от которых были лишь леса и засеянные поля.