Чтение онлайн

— Это риск, — снова предупредил Максим. — Обезумевшее, загнанное в угол животное самое опасное. Он может решиться на любой, самый отчаянный и жестокий шаг.

— А мы будем готовы, — Анна обвела взглядом своих союзников — сестер по дару, подругу-пианистку, мужа-стратега. — Мы не будем больше просто прятаться. Мы нанесли первый удар. Теперь нанесем второй. Решающий. Мы вышли из тени.

Они спорили еще несколько часов, взвешивая все риски и возможные последствия. В конце концов, решили пойти на риск. Подготовить тщательно упакованный, зашифрованный пакет документов с комментариями и через цепочку анонимных прокси-серверов, используя протоколы глубокого веба, отправить его в пять крупнейших независимых редакций и трем политикам, известным своей борьбой с коррупцией в силовых структурах.

Пока Алиса занималась технической частью, оттачивая цифровой кинжал, Анна вышла на крыльцо подышать морозным воздухом и унять дрожь в руках. К ней через несколько минут присоединился Максим. Он стоял рядом, и его плечо почти касалось ее плеча.

— Ты стала другой, — тихо сказал он, глядя на заснеженные ели. — Не той испуганной женщиной, что нашла папку в моем кабинете. Ты стала... сильнее. Жестче. Решительнее. Как полководец.

— Меня сделала такой необходимость, — она тоже смотрела в лес, на белые шапки на ветках. — И все вы. Я больше не одна в этой борьбе. Я часть... команды. Семьи.

— Ты никогда не была одна, — он повернулся к ней, и его взгляд был серьезным и печальным. — Даже когда ты, по справедливости, ненавидела меня, я был с тобой. Потому что я не мог иначе. Ты была моим светом даже в самом густом мраке лжи.

Она смотрела на его руку, лежавшую на перилах, — сильную, со шрамами и свежими синяками, — и чувствовала, как последние осколки ее гнева и недоверия тают, уступая место чему-то новому, хрупкому, но прочному. Он был не идеальным рыцарем. Он был сложным, запутанным, с темным прошлым. Но он был здесь. И он сражался за нее. Не как агент за объект, а как мужчина за женщину, которую любит.

— Когда все это закончится... — она начала, и голос ее дрогнул.

—Мы начнем все сначала, — он закончил за нее, и его пальцы нашли ее пальцы, сомкнулись вокруг них. — С чистого листа. Я обещаю.

Вдалеке, за стеной леса, завыл ветер, предвещая новую бурю, новые испытания. Но здесь, в их «Гнезде», за толстыми стенами из бревен, было тихо и безопасно. У них было оружие, способное свалить титана. И они были друг у друга. Их странная, собранная из осколков семья.

Нить Ариадны, ведущая из лабиринта лжи и предательства, была теперь в их руках. Она была тонка, она могла порваться в любой момент. Но им предстояло пройти по ней до самого конца. Чтобы выбраться на свет. Чтобы обрести свободу. И они сделают это. Вместе.

Три дня. Семьдесят два часа нервного, изматывающего ожидания, пока Алиса, как цифровой призрак, через лабиринт анонимных прокси и подставных лиц в разных уголках мира, готовила точечную и смертоносную рассылку компромата. Три дня, когда каждый скрип половицы, каждый шорох ветра за окном заставлял сердца сжиматься и руки непроизвольно тянуться к приготовленному оружию. Ночные дежурства у мониторов, сменяющие друг друга по графику, стали новой, тревожной нормой.

Максим и Алиса превратили «Гнездо» из убежища в настоящую, неприступную крепость. По периметру участка, на подступах к дому, были расставлены датчики движения, соединенные с центральным пультом. Скрытые камеры, замаскированные под птичьи гнезда и сучки на деревьях, передавали картинку на несколько мониторов в главном зале. Оружие, которое Алиса припасала годами — от компактных пистолетов до снайперской винтовки с глушителем — было тщательно проверено, почищено и распределено. Даже Елена, с ее вечным презрением к грубой силе и верой лишь в силу творчества, под присмотром Максима научилась заряжать и разряжать пистолет, ее тонкие, привыкшие к кистям пальцы, теперь знали вес и холод стали. Светлана, с ее тонким даром, день и ночь, почти без сна, «прослушивала» энергетическое пространство вокруг, выискивая малейшие вибрации, малейшие признаки приближающейся бури, ее лицо стало прозрачным от усталости.

Анна проводила каждую свободную минуту с Егоркой, пытаясь хоть как-то оградить его от всеобщего, давящего напряжения. Она читала ему сказки, они вместе строили крепости из одеял, рисовали. Но ребенок, как чувствительный барометр, улавливал неладное. Он стал не по-детски молчаливым и замкнутым, часто просыпался по ночам от кошмаров и звал маму хрупким, испуганным голоском. Она укачивала его, напевая старые, до-максимовские колыбельные, и с леденящим душу ужасом думала о том, что именно такая жизнь — жизнь в вечном страхе, в бегах, в готовности к бою — может стать для него единственной известной реальностью. Это было невыносимо.

Ее собственные отношения с Максимом в эти дни висели на тончайшей, почти невидимой нити. Они были союзниками, партнерами по обороне, их взаимодействие было отлажено до автоматизма. Но призрак прошлого, тяжелый и многоликий, все еще стоял между ними. Иногда, застав его долгий, задумчивый взгляд на себе, она видела в его глазах такую бездонную боль и раскаяние, что ее собственное сердце сжималось от ответной жалости. В другие моменты, когда он молча отдавал ей последний кусок хлеба за завтраком или стоял на часах в промозглой темноте, пока она спала, прикрывшись его курткой, она чувствовала, как вековой лед в ее душе понемногу, но неумолимо тает, уступая место чему-то новому, хрупкому и теплому.

На четвертый день, ближе к вечеру, когда зимние сумерки уже начинали сгущаться, окрашивая снег в синие тона, Светлана, сидевшая в глубокой медитации у самого большого окна, вдруг резко встала, как будто ее ударило током. Ее лицо стало абсолютно белым.—Они идут.

Все в доме замерли, будто по команде. Даже воздух перестал двигаться.—Кто? Где? Сколько? — быстро, без лишних слов, спросил Максим, его тело сразу напряглось, приняв знакомую боевую стойку.

— Неясно... слишком много. Их нити... они сплетаются в одну большую, черную, колючую паутину. От нее исходит холод и запах... металла и крови. Они уже близко. Очень. Через час, не больше.

Алиса, не теряя ни секунды, бросилась к мониторам. На экранах, транслирующих изображение с камер, установленных вдоль главной подъездной дороги и по периметру, царило спокойствие. Лес спал под снежным покровом, ни одна ветка не шелохнулась.—Ничего не видно. Ни одной машины. Они идут не по дороге.

— Пешком. По лесу, с разных сторон, — мгновенно заключил Максим. Его лицо стало жестким, как высеченное из гранита. — Профессионалы. Орлов бросает на нас все, что у него осталось. Всех своих лучших бойцов.

Он перевел взгляд на Анну, и в его глазах читалась не просьба, а приказ, рожденный заботой.—Анна, забери Егорку и спустись в подвал. Там, в глубине, бетонный отсек — бывшее бомбоубежище. Дверь бронированная, с внутренним засовом. Не выходи, пока я не скажу.

— Нет, — твердо, перекрывая его, сказала Анна. Она стояла прямо, ее плечи были расправлены. — Я не буду прятаться в подвале, как испуганный ребенок, пока вы все здесь рискуете жизнью.

— Анна, это не время для...—Я остаюсь! — ее голос прозвучал с такой силой и уверенностью, что даже Елена, обычно невозмутимая, с уважением подняла бровь. — Мой дар может быть полезен. Я могу предугадывать их действия, видеть их маневры. Я буду вашими глазами.