Чтение онлайн

– Они идут… – Мариша кивнула за окно.

Абдулло Нурович поднял и рассмотрел пистолеты-пулеметы, что держал в руках. Красивое оружие, удобное, хотя несколько непривычное… Непривычное? Для кого непривычное? Тут же он сумел себя проконтролировать. А какое оружие вообще может быть привычным для человека, не служившего в армии и ничего, кроме метлы, в руках не державшего? Ну, разве что еще скребок для снега да иногда лом… Значит, есть и для него привычное оружие? Значит, все это правда?

Он двинулся к двери. Имена, которые он только что произнес, у него ассоциировались с жестким желанием защищать. Наверное, это же желание, без всякого обдумывания, сработало там, внизу, около машины, когда все и началось. Тогда оно было спонтанным и резким. Обязательный инстинкт мужчины в семье! Сейчас оно не спонтанное, обдуманное, но твердое. Но оно то же самое, которое в крови у каждого мужчины есть или, по крайней мере, должно быть с тех самых времен, когда человек стоял с дубинкой в руках в своей пещере и слушал голос саблезубого тигра, звучавший снаружи. А за спиной стояла его женщина и дети…

Но в то же время он до сих пор был не уверен в том, что он не простой дворник. Дворник, который только волей случая взял в руки оружие. А то, что он оказался сильнее тех людей, что с этим оружием к нему пришли, не его вина и не его заслуга. Просто так получилось. Но сейчас, даже считая себя дворником, страдающим деменцией, он твердо готов был драться насмерть, но не подпустить чужих вооруженных людей к Марише и ее ребенку.

– Ты помнишь нас, папа?.. – в спину спросила Мариша.

– Мариша… Любушка… – тихо повторил он. – А я Абдулло… Абдулло Нурович Солимов…

– Ты – Андрей Никитович Стромов, подполковник спецназа Главного разведывательного управления, грамотный командир и опытный боец, – сказала она твердо. – Разве мог бы твой Абдулло Нурович так воевать, как ты сейчас воевал. Разве знал дворник, как обращаться с этим оружием?

– Я не знал. Как-то само получилось…

– Получилось, потому что ты подполковник спецназа. Воевать – это твоя профессия… Папа…

– Я не знаю…

– И это… – Она показала на чайник и упаковку чая, что он поставил на стол. – Сколько я себя помню, ты всегда покупал зеленый чай и пил его из отдельного чайника… Я тоже пробовала, но мне зеленый чай казался невкусным, как и маме. А ты смеялся над нами… Говорил, что зеленый чай выводит из организма всю химию, которую мы из воздуха и из продуктов потребляем… Твои привычки не изменились даже после потери памяти, папа…

У него резко и сильно заболела голова. Он обернулся и поморщился. И даже слегка пошатнулся. Но тут из подъезда послышался шум. Тяжелые удары в дверь на втором этаже. Дверь и замок стало немножко жалко, хотя отремонтировать их будет несложно. Но здесь, в этой квартире, чужая дверь. И ее ломать не должны…

А потом послышалось множество торопливых шагов на лестнице. Не время было о больной голове думать. Абдулло Нурович стиснул зубы и поднял оружие.

Звонили, видимо, во все двери, и спрашивали. Позвонили и в дверь толстого Валерки. Но надолго у двери не задержались и поспешили выше. А оттуда послышался громкий разговор. Абдулло Нурович голос узнал. Щуплый, мелкий и к тому же хромой Валерка с утра был пьян. Жена, наверное, ушла на работу. А он что-то с вечера припас на утро. И наверстал потерянное за ночь время стремительно… Голос хромого Валерки звучал звонко и громко:

– Накостылял вам, ублюдкам, Абдул!.. И мало, недоноски, накостылял… Сейчас, я только задницу подотру, а то с унитаза меня подняли, и тоже выйду… И тоже накостыляю… Я вас всех по унитазу размажу и перемешаю, а потом еще смою… Подожди, я…

Валерка замолчал, загрохотала дверь, вместе с которой он, видимо, от удара влетел в свою квартиру.

– Нос, наверное, хромому Валерке сломали… – прошептал Абдулло Нурович. – Ему куда ни бьют, всегда по носу попадают. И ломают… Каждый месяц… Судьба у человека такая…

Шаги простучали мимо них. Вниз. Значит, все подходит к концу.

– Папа… – сказала Мариша, не слишком прислушиваясь к звукам из подъезда и живущая еще прежним разговором. – Как хорошо это слово снова говорить… Папа… Ты снова Андрей Никитович Стромов…

– Андрей Никитович Стромов… – вдруг согласился Солимов. – Подполковник спецназа Главного разведывательного управления…

И тут же вдруг в голове мелькнули несколько картинок. Сначала воинский строй, перед которым ходит человек. И он сам, дворник или не дворник, видел этот строй своими глазами и, одновременно, глазами этого человека, строй проверяющего. Потом другая картинка. Он держит на руках ребенка, чуть постарше, чем ребенок Мариши, и знает, что это девочка, что это его дочь. А рядом стоит женщина. Он вспомнил лицо. Очень на лицо Мариши похожее. И имя выплыло из памяти снова – Любушка.

Ему вдруг понравилось все то, что он вспомнил: и воинский строй, и ребенок на руках, и вид Любушки…

Только он никак не мог понять, как же может быть так, что он одновременно является и тем и другим человеком. Это в голове совершенно не укладывалось, и оттого голова болела…

«Уазик» легко справлялся с дорогой. Потому Эдуард Осипович и говорит так уверенно, что доберется до Москвы за сорок минут. Эту дорогу, похожую, по большому счету, как все пригородные дороги во всех больших городах России, на дорогу через свалку, знали не многие, но те, кто знал, знал и то, куда она ведет. Из Москвы никто в эту сторону не направлялся. Во-первых, знак, запрещающий въезд, во-вторых, сам внешний вид «направления» уважения не внушал. Если кто и выезжал через пустыри, то только недалеко, где можно кучу мусора вывалить от чужих глаз подальше, и все. А кто неподалеку жил, знали, что дорога ведет в какую-то воинскую часть, и все. Большего никому знать не полагалось. Запустение – это всегда лучшая маскировка…

По пути генерал Аладьян даже на вспомогательную базу хотел заскочить, что находится в самой Москве и, по сути дела, является центром быстрого реагирования. Но, посмотрев на часы, все же решил сначала на свидание отправиться. Эта встреча с американцем, выходцем, судя по всему, из Советского Союза, уже заинтриговала генерала и заставила насторожиться. Он даже пистолет с собой взял, хотя обычно не носил оружия. В принципе интрига здесь была предсказуемой и вполне свойственной разведкам всех стран. Генерал уже понял, что его хотят шантажировать, чтобы получить от него материалы с результатами экспериментов. И даже предполагал, что это не разовый ход по принципу «ты мне, а я тебе», и если начнут шантажировать, то не отстанут. Однако нет на свете шантажиста, который не закончил бы плохо. Даже в уголовном мире шантажисты считаются отбросами. Впрочем, в разведках всего мира это один из наиболее часто применяемых методов воздействия на объект. Но следует все же посмотреть, что за материал имеется на руках у Владислава Аркадьевича Мазура, и только после этого думать о контрмерах. Материал, естественно, может быть любым. Даже самым жестким компроматом. Кто не без греха на такой должности, как заведующий лабораторией. Чтобы добиться результата, следует много рисковать. Это в советские времена партийный билет и направление изысканий уже служили прикрытием от любого преследования. Сейчас – стоит данным о методах попасть в руки проклятых журналюг, и сразу такой скандал поднимется, что уголовного дела избежать будет трудно. Правда, чтобы завершить любое уголовное дело, требуется много доказательств. И Владислав Аркадьевич, возможно, кое-что из таких доказательств имеет на руках. Мало ли, кто-то недосмотрел… Особенно там, на Северном Кавказе, когда работать приходилось в спешке. В результате есть улика. Но следует сначала оценить значимость этой улики и только после этого думать о своем дальнейшем поведении.

В Москве дорога пошла уже между какими-то складскими территориями и производственными корпусами. Миновали два переезда, по которым железнодорожный транспорт ходит раз в месяц в лучшем случае, и все же выехали на магистральную улицу, где пришлось ориентироваться уже не на дорогу или направление, а на транспортный поток, и передвигаться, исходя из возможности, а не из желания, то есть терять время в пробках. Но скоро пришлось опять свернуть. Поехали быстрее. Водитель хорошо ориентировался в этом районе, которого сам генерал Аладьян совсем не знал, и быстро вывез к нужному дому.

– Подожди здесь… – генерал вышел из машины, по табличкам отыскал подъезд с нужной ему квартирой, и нажал кнопку домофона.

– Кто там? – спросил немолодой и по-актерски грубый, хотя и поставленный женский голос.

Эдуард Осипович всегда удивлялся, насколько одинаково звучат голоса у всех женщин-актрис. Вроде бы и роли играют разные, а голоса чрезвычайно похожи.

– Мне Владислав Аркадьевич нужен…

– Кто его спрашивает?

– Генерал Аладьян.

– Заходите… Шестой этаж…

Щелкнул замок. Эдуард Осипович вошел. Лифт был чрезвычайно и угрожающе скрипучим. Где-то генерал слышал информацию, что в стране восемьдесят процентов лифтов в жилых домах находятся в аварийном состоянии. Но до шестого этажа он все же добрался благополучно. Дверь ему уже открыли. Встречала женщина, одетая, чтобы покинуть квартиру.

– Проходите. Владислав Аркадьевич ждет вас.

А сама ушла в лифт, который тут же завизжал, спускаясь.

Эдуард Осипович закрыл за собой дверь, заметил, что квартира чистая, ухоженная, но из принципа не стал ни разуваться, ни раздеваться и прошел в комнату, дверь в которую была открыта. В комнате были задернуты теневые шторы, но свет включен не был. Синим фоном светился экран телевизора, и горела контрольная лампочка на DVD-плеере.