Чтение онлайн

По песчаной пустыне в нашу сторону, спотыкаясь, шел невысокий лысоватый человек. Остальные преследователи столпились на границе аномалии, внимательно наблюдая за его продвижением в бинокли. И хотя мне не удалось детально разглядеть лица добровольца-испытателя из-за слепящих автомобильных фар, сомневаться в его личности не приходилось:

— Твою ж мать… Философ!

— Он самый. Похоже они его используют в качестве подопытной крысы, что для нас является прекрасной новостью.

— Чего же в этом прекрасного?! — воскликнул я.

— Они понятия не имеют о свойствах этой аномалии, раз решили изучить ее опытным путем. А прекрасно то, что короткая прогулка Якова Натановича по ее территории никак не приблизит их к ответу. В ближайшие несколько часов он гарантированно останется живым и здоровым.

— Понял. Но вот что он вообще там делает? Разве ему не положено изучать в Краснодаре мои чертовы анализы?

— Похоже не доехал он до лаборатории, — мрачно отозвался Кудрявцев. — И кажется я начинаю догадываться, как Демидов вышел на нашу базу и почему не запустился аварийный генератор.

— Думаете он как-то заставил нашего профессора отключить питание?

— Для психокинетика такой мощи исполнить подобный трюк не составило бы труда.

— Хреново, — вздохнул я. — И чего теперь делать будем?

— Продолжать двигаться в сторону Ольхона.

— Я про Якова Натановича. Предлагаете его бросить?

— А есть какие-то другие варианты? — удивился Кудрявцев. — Там внизу десятка первоклассных бойцов, из которых, как минимум, двое должны быть менталистами высшего класса. Плюс сам Демидов. Мы даже подкрасться к их лагерю не сможем.

— Да это понятно, — вздохнул я. — Просто этот человек спас мне жизнь и оставлять его как-то… неправильно. Меня совесть потом сожрет.

— Думаешь он оценит, если нас из-за него схватят?

— Не оценит, конечно… Ладно, идемте вниз. Я там нашел широкий проход внутри скалы.

Спуск к луже занял около трех минут из-за того, что ученый решил не рисковать и полз на животе. Пускай этот способ не был вершиной акробатики, зато я был твердо уверен, что он себе ничего не сломает и не повредит — нести его на себе снова было выше моих сил.

В итоге до найденной мной норы мы добирались где-то минут за десять. Еще столько же времени заняло путешествие по ее недрам, которое привело нас в огромный подземный зал, напоминающий кусок сыра. Подобное впечатление создавал желтоватый оттенок стен, пронизанных десятками новых нор и трещин. Располагались они как у земли, так и под самым потолком.

И еще здесь снова была вода на полу, правда в меньших масштабах — ее слой едва мне доходил до щиколоток. Но это в любом означало, что она могла сюда свободно стекать, а значит где-то имелась связь с поверхностью.

— Ну и куда дальше? — я перекинул рюкзак на левое плечо и обвел пламенем зажигалки открывшееся пространство. — Тут наверное штук двадцать проходов!

— На юго-восток, куда же еще, — невозмутимо произнес ученый. — Доставай компас.

Исследование горных пустот заняло не меньше получаса. Из-за высокого расположения некоторых нор приходилось проявлять чудеса скалолазания, чтобы проверить их пригодность для дальнейшего пути. И если по началу у меня разбегались глаза от количества вариантов, то в итоговом остатке пригодных для движения маршрута оказалось всего три.

Первая пещера находилась в самом низу и попасть в нее не составляло труда. Она была достаточно просторной, позволяя двигаться во весь рост. Камнем преткновения стало отсутствие движения воздуха внутри, а также покатый спуск с небольшим ручейком. Мы уже слишком глубоко зашли под поверхность горы и забираться еще глубже желания не возникало никакого.

Второй вариант был полной противоположностью первого. Эта узкая нора находилась под самым потолком и уходила вверх, под углом в семьдесят градусов. Для того, чтобы ползти пол ней необходимо было обладать серьезной подготовкой, чем Кудрявцев похвастаться не мог. И тем не менее у этой пещеры был огромный плюс: она отлично продувалась воздухом, а по ее дну стекала вода, что означало гарантированное наличие выхода.

В конечном итоге мы выбрали третий тоннель, ставший некоей золотой серединой. Он был ровным и сухим, а пламя перед входом показало наличие сильного воздушного потока. Единственным минусом стала его высота, но нам уже было не привыкать ползти на карачках.

— Николай Евгеньевич!

— Да, Константин?

— Кажется приплыли. Здесь дальше не пролезть!

— Никак?

— Вообще. Слишком сильное сужение.

— Ну и ладно.

— Что значит ну и ладно? — скривился я. — Надо было на прошлой развилке левую дорогу выбирать.

— Сейчас для нас первоочередным является фактор маскировки, — отозвался ученый. — И раз уж мы смогли забраться так глубоко — предлагаю устроить привал и несколько часов поспать.

— Но ведь мы потеряем фору! — попытался я возразить. — Что, если люди принца поднимутся на гору и смогут нас нащупать своими способностями?

— Желаю им удачи в этом нелегком деле. — широко зевнул Кудрявцев.

— Не понял…

— Во сне мы будем неподвижны. Ни одна завязанная на веществе или пространстве способность не позволит нас отличить от скалы с такого расстояния. У них ни фали, ни концентрации на это не хватит.

— А как же менталисты?! — запротестовал я. — Они ведь ищут разум, а не вещество. Забыли, как Демидов нас с четырех сотен метров достал? Вы-то под фалью — может и отобьетесь… А вот я вообще не защищен.

— Насчет менталистов ты прав, — согласился Кудрявцев. — Но я считал шаги по дороге сюда и предполагаю, что ближайшая точка поверхности находится в полукилометре. Даже если Демидову удастся до сюда дотянуться — долго удерживать твое сознание под контролем на таком расстоянии у него не выйдет. Минута-две максимум.

— Заставить меня схватить нож, чтобы я вам перерезал горло — явно меньше минуты.

— А как ты развернешься, чтобы это сделать? — рассмеялся Кудрявцев. — Я ведь специально предложил остаться спать здесь. Мы находимся в узкой каменной кишке, то есть ползти вперед ты физически не сможешь. А двигаться назад я тебе не позволю. Максимум, что у тебя получится — пнуть меня ботинком. Но я это как-нибудь переживу. Так что доставай порошок и таблетки — надо подкрепиться.

— А если Демидов заставит меня разбить собственную голову о каменную стену? Или вены себе порезать. Эти варианты вы предусмотрели?