Чтение онлайн

Он лишится всякого авторитета среди них! И учитель с женой тоже с ними? Удивительно! Этот заносчивый человек раньше приходил к сыну лишь по служебным делам, в случае крайней необходимости! А теперь он смотрит на ее сына, будто тот ему родной брат!" Мать пастора хотела подойти поближе к собравшимся, чтобы услышать и увидеть, что же там все-таки происходит, но не решилась, потому что могли подумать, что она тоже интересуется этими новшествами и готова их принять. Нет, кем она родилась, тем она и хотела оставаться до конца своей жизни. Она быстро отошла от окна, так как ее сын повернулся и поспешил в дом. Она слышала, как Август вошел в свой кабинет, и подождала, не заглянет ли к ней, потому что он ее в обед очень сильно рассердил. Она сказала, что хочет испечь пасхальные куличи, но он начал просить ее не загружать сегодня прислугу дополнительной работой, потому что это такой великий святой день, который полностью следует посвятить воспоминаниям об Агнце Божьем. Когда она его упрекнула, что он не считается с тем, что у нее на субботу дел невпроворот, он ее попросил вообще ниче го не печь, так как в куличах -де нет никакой надобности и праздник от этого не зависит. "Пасха без выпечки! Какая нелепость! И что ты вдруг вмешиваешься в дела, в которых ничего не понимаешь?" - возразила она, рассердившись.

Потом она наговорила ему еще всякого, к делу не относящегося, но мучившего ее со дня похорон Бенека. Август не сказал ей ни слова в ответ и, так как зазвонили колокола, ушел в церковь на литургическое служение. И что он опять творит! Объявил песню, которой нет в песеннике! Песню, правда, спели хорошо, как ангелы на небесах, однако она была ни к селу ни к городу. Ах, что это за неслыханные новшества! Вот сын вышел из комнаты, наверное, он сердится на нее. Вот прошел мимо окна, неся конторскую книгу и чернила. Зачем? А вот вынесли столик из школы. Ну зачем этому небольшому собранию эта книга?

Мать пастора не слышала разговора под грушей. А было сделано предложение, чтобы принявшие Иисуса Христа как своего Спасителя образовали евангельское общество, члены которого придерживались бы следующих правил:

1. Ежедневно читать Священное Писание.

2. Строить свою жизнь по нему.

3. Словом и делом трудиться над спасением других людей.

Это было принято с большой радостью и единодушно. Сенин неожиданно внес предложение, чтобы пьющий член общества перестал пить. Воротов считал, что это само собой разумеется, так как в Слове Божьем пьянство поставлено рядом с убийством. Мартын Ужеров поддеРжал Сенина; учитель Галь предложил попозже организовать отделение трезвенников, а предложенные три правила принять за основу. Янковский подчеркнул, что читать Слово Божье должен не только лично каждый член общества, а отцы и матери семейств обязаны возобновить домашние собрания. Так каждый выразил свое мнение, и из этого получилось нечто, подобное прениям на собрании, что потом и приняли за основу своеобразного устава только что созданного евангельского общества. На первой странице книги пастор написал: "Я, ниже подписавшийся, член евангельского общества, заявляю, что, получив из рук моего Господа прощение моих грехов и вечную жизнь, отдаю себя и мою дальнейшую жизнь в Его пронзенную десницу, чтобы Он мной руководил и употребил меня для распространения Его Царства", - и первым поставил свою подпись "Август Моргач".

Следующим подписался Людвиг Галь, и так заполнилась вся страница книги.

Мать пастора не знала, что там происходило. Она только видела, что один за другим люди ставили подписи, потом, стоя, молились и после молитвы запели: "Благодать Господа Иисуса Христа, и любовь Бога Отца и общение Святого Духа да будет с нами. Аминь".

"Ах, что он наделал?!
– ломала руки мать пастора.
– Что другие пасторы скажут об этом, когда узнают? " Да, это действительно был важный вопрос, но в тот момент, когда пастор Моргач пожатием руки прощался с каждым из его братьев и сестер, он был так счастлив, что об этом вопросе даже и не подумал.

Что лучше удачного сюрприза? В субботу вечером неожиданно приехал домой студент Михаил Ужеров, чтобы провести с семьей пасхальные каникулы. Целый год его не было дома, и никто, кроме отца, с ним в это время не виделся. Поэтому родные не могли наглядеться на него. Как он вырос и возмужал! Какие манеры у него появились, совсем горожанином стал! На каком прекрасном словацком языке он говорит! Однако не только семья, а и он сам не переставал удивляться переменам в родном доме, происшедшим за время его отсутствия.

– Вы все будто помолодели, - сказал он матери.
– Каким статным парнем стал наш Степан! Жаль было бы, если бы он в этой деревне совершенно опростился. Он такой интеллигентный, такой понятливый!

– Ах, только оставь его в покое, - сказала мать, приглаживая кудри сына.
– Степану хорошо дома, и если Господь захочет, то пошлет его в другое место, Ему виднее, где Степану лучше.

"Ты смотри, - подумал студент, - как мать говорит!" Ему также очень понравилось, что озорник Илья, с которым он раньше часто ссорился, теперь так ладно жил со своей молодой красивой женой.

– Теперь ты уже не смеешься над моим желанием стать пастором?
– спросил он кузена.

– Сегодня я этому даже рад, - ответил Илья.
– Только желаю, Михаил, чтобы ты стал пастором не раньше, чем приобретешь все необходимое для этого. Быть настоящим душепопечителем - дело непростое.

– Ты думаешь, что нас выпустят быстрее, чем мы закончим учебу?
– озабоченно спросил будущий богослов.

– Кто знает... Нашего пастора ведь выпустили как окончившего, а главного у него еще не было.

– Вот как? Разве вы своим пастором не довольны? Вы же его единогласно избрали.

– Мы свалили крайнее дерево, чтобы не забираться в лес. Но я ничего против него не имею; ты не дал мне досказать!

– Итак?

– То, чем он сегодня с нами делится, ему дали не ваши профессора, это он нашел в нашей деревне. Но надеюсь, ты его навестишь и сам убедишься в этом.

– О, это любопытно! Ты говоришь так загадочно. Лучше скажи-ка, как твоя семейная жизнь?

– Если ты когда-нибудь будешь так любить и будешь таким любимым, как я, ты сам узнаешь, какое это счастье. А пока ты только зеленый студент, которому еще долго придется корпеть над книжками.

Михаил чуть не рассердился на Илью, но какой толк в этом?

Он знал, что Илью это мало тронуло бы. Мать, бабушка - все в доме носили гостя на руках. Он почувствовал то чудное очарование, которого нигде в мире не найти, - очарование семьи. Но еще до конца каникул он почувствовал также, что дома была атмосфера какой-то небывалой "двойной" весны. Хотя он ни с кем об этом не говорил, ему подчас казалось, что Бог над Зоровце произнес Свое: "Се, творю все новое"1. Это новое было в церкви, в доме пастора, в школе, в домах земляков. Михаил пошел проведать учителя Галя, с которым познакомился в прошлом году. Он встретил его, когда тот шел в дом пастора, и Галь пригласил его с собой. Михаил удивился, как сердечно, по-братски общались учитель с пастором.

Ведь раньше отношения между ними были довольно прохладными.

Учитель, знавший от Ужеровых, что Михаил в студенческом хоре пел тенором, попросил его помочь ему, так как он с молодежью в воскресенье в заключение богослужения хотел спеть песню в четыре голоса. Конечно, Михаил согласился! Итак, уже в тот же вечер он оказался в кругу молодых людей. Это была совершенно новая молодежь, и пела она совершенно новую, по словам и мелодии чисто словацкую, песню, сильно затронувшую сердце студента:

О смерть! Где, скажи, твое жало?

О ад! Где победа твоя?

В воскресшем Христе засияло

Нам вечное солнце бытья.

Христос воскрес, чтоб грех угас;

Чтоб в людях мог Дух Божий жить.

Христос воскрес, Христос воскрес,

Чтоб мертвых нас из гроба

К жизни возвратить...

Невольно он подумал, что гроб здесь, в Зоровце, действительно открылся и покоившийся в нем до сих пор Христос действительно воскрес и живет среди его односельчан.