Чтение онлайн

Да, это была прекрасная и для Словакии необычная свадьба.

В 10 часов утра состоялось торжественное богослужение и венчание в церкви. Затем в доме жениха был дан обед для семьи и приглашенных на свадьбу. После полудня все были приглашены в гости в дом Янковских, и в заключение состоялось вечернее богослужение в церкви.

В доме Ужеровых царил отменный порядок, и у Янковских все прошло без сучка и задоринки. Молодежь и дети пели от души. Праздничные столы были поставлены в саду. Учитель произнес хорошую речь, так же проникновенно говорил и Иштван Уличный. Дружка Михаил Ужеров прочитал прекрасное стихотворение. Затем молодежь и дети весело играли, в то время как старшие разделились на небольшие группы, где все время кто-нибудь рассказывал что-то интересное, и молодые переходили от одной группы к другой, жадно слушая рассказчиков. Женщины толковали о том, как прекрасен был момент, когда молодой муж провел Аннушку через порог своего родительского дома, где бабушка с приемной матерью встречали их со слезами радости на глазах. Ведь приветствовали они в своем доме и в своей семье дочь Марийки, любимицы села.

Молодые женщины восхищались прекрасным приданым, которое покойная мать Анна Скале приготовила для своей дочери. Когда Дора и тетушка Рашова со Зварой открыли сундук, стоявший до сих пор в углу, они были ошеломлены количеством и качеством содержимого!

Женщины были тронуты любовью приемной матери, позаботившейся даже о мелочах. Зоровчане не помнили другой такой свадьбы, какую отшельник Янковский устроил своей так поздно найденной дочери и Ужеро-вы - своему сыну Степану. Всех бедняков деревни и округи щедро одарили, и сборы на Божье дело также были богатыми. Книгоноше, господину X., который тоже оказался среди гостей, пришлось открыть свою сумку с книгами и трактатами, и она почти опустела. Хотя свадьба довольно скоро закончилась, люди еще долго говорили: "Это произошло в тот день, когда была свадьба Аннушки Янковской".

Жизнь человека течет, как ручей. Кажется, что на селе она уходит бесследно, и все же это не так, ибо время везде приносит с собой изменения. Если они не сразу заметны в деревне, где душа народа спит, то в Зоровце, где она пробудилась, ни одно сердце не могло остаться равнодушным к общему делу. Всем пришлось сделать выбор - за или против истины, за или против Христа.

Хотя со дня свадьбы Аннушки прошел лишь год, каждый пришедший в Зоровце, особенно если для посещения избиралось воскресенье, видел удивительные перемены. Здесь не было слышно ни звуков музыки в пивной, ни крика пьяных, с тех пор как большинство жителей решило эту пивную закрыть и поставить на ее месте простую приличную гостиницу. Мартын Кучеров, бывший хозяин пивной, вместе со своей семьей нашел Господа. Он оставил себе только мясную лавку, потому что понял, как много зла приносила зоровчанам его торговля пивом. Сюда и Сенин в прежние годы уносил свои деньги. С тех пор как не стало этой берлоги греха, прекратилось искушение для многих. А тем, кто в воскресенье хотел служить сатане, тому приходилось искать пивную где-нибудь в других местах или даже за границей. Понятно, что это сначала вызывало недовольствие у любителей выпивки.

Озлобившиеся преследовали старосту, пастора, учителя и, конечно, наших добрых соседей. Но, как мы видели, это были люди серьезные, которых не могло испугать и приглашение на суд. Так как они отстаивали закон Божий, на их стороне был Сам Бог, и Он учил их, как защищать свои права и свободу.

Однажды староста Милов сказал: "Мы не можем освободить всю нашу страну от пьянства, этого страшного чудовища, которое калечит наших детей, уничтожает молодежь, пожирает с трудом заработанное нами добро, делает несчастными целые семьи; но с Божьей помощью мы освободим от него нашу общину".

Так как он в этих устремлениях оказался не одиноким и нашлись энергичные люди, под- державшие его, дело пошло на лад, ибо общими усилиями все удается: и доброе, и злое. Больше всех досталось при этом нововведении пастору Моргачу. На него сатана натравливал членов его собственной общины и через них - церковное руководство. Его обвинили не в том, что он борется против пивных, пьянства и драк, а в том, что по его вине произошло возмущение и разделение в церковной общине. Ему поставили в вину то, что помимо церкви он в деревне и в округе, дескать, устраивает богослужения, как в филиалах, будто зоровчанам уже недостаточно того, что до сих пор удовлетворяло их благочестивых предков. И хотя комиссия, специально собранная по этому поводу, не нашла в действиях пастора Моргача ничего богохульного, она сочла нужным на собрании священников серьезно попросить молодого душепопе-чителя прекратить всякие нововведения, запретить в церкви пение песен, придуманных сектантами, так как этим, дескать, церкви наносится значительный урон. Разве нельзя уже от души петь песни из старых, традиционных песенников? Когда несколько членов церкви перешли в общину к О., пастору Моргачу объявили строгий выговор, предупредив, что он будет уволен со службы, если не позаботится о том, чтобы в общине был восстановлен старый добрый порядок.

Но вдруг случилось нечто неожиданное для церковного руководства.

Община в Зоровце под руководством данного ей после переворота пресвитера созвала собрание. Путем голосования выявилось, что число тех, кто серьезно желал, чтобы уволили пастора Моргача, весьма незначительно. Большинство членов, и среди них были и те, кто не принадлежал к братству, стояли за него.

Церковное правление убедилось, что сегодня принуждать народ силой уже невозможно, и потому дело это потихоньку прекратили. В братстве нарастали внутренние силы, ибо прошедшая буря отмела всех тех, кто не хотел страдать ради Христа. Численность членов братства даже увеличилась.

Тогда сатана подошел с другой стороны. Он решил разбить дружбу двух старательных тружеников: учителя Галя и пастора. Учителю неожиданно было предложено очень выгодное место в государственной школе. Однако после серьезного размышления и настойчивой молитвы вместе с женой, которая полностью разделяла его взгляды, Галь решил не оставлять в Зоровце дела Божьего, к большой радости членов общины, так как в руках этой супружеской пары было образование детей и молодежи, да и старших членов братства. Итак, два друга и дальше стали трудиться вместе.

Лишь полгода прошло с тех пор, как Иштван Уличный поселился в Зоровце по соседству с нашими друзьями, но его присутствие принесло общине большую пользу. Украшая деревню, выстроились в ряд пять домов: дом Рашовых, новый и красивый, обновленные дома Ужеро-вых и Янковского, домик Сенина, хотя и небольшой, но чистый и аккуратный, как игрушечный, и рядом с ним - дом Уличного, похожий на небольшую крепость. От дома Рашовых до дома Иштвана были разбиты небольшие садики, огражденные зеленой сеткой, вдоль них тянулся цементированный тротуар. Этого образца придерживались и Миловы, и Боротовы, хотя тротуары у них еще не были зацементированы, но все же выложены камнями. Община благоустраивала свою улицу, обсаживая ее молодыми липами.

Дети заботились о лужке перед церковью. Чтобы на нем не паслись гуси, братство сложилось и поставило вокруг школы, дома пастора и церкви ограду - сетчатый забор с красивыми чугунными воротами. Под большими липами поставили новые удобные скамьи. Женщины ухаживали за яркими цветами на клумбах. Теперь церквушка в Зоровце снаружи и внут-ри была так нарядна, что радостно было входить в нее.

В правом крыле своего дома Иштван выделил большое помещение, в котором летом и зимой могло собираться братство, особенно - молодежь. Весь дом был сделан красиво и практично, но самым прекрасным было то, что хозяин уже жил в нем не один. Во время строительства дома Иштван и Катя Фабиан так привязались друг к другу, что вопрос о возвращении Кати в Америку отпал сам собой - расставание казалось им теперь совершенно невозможным. Уличный понял, что еще слишком молод, чтобы жить в одиночестве. Однажды он пошел к Сениным, обстоятельно и сердечно поговорил с Катей, и она согласилась остаться с ним на родине, чтобы помочь здесь строить Царство Божье. Теперь и в доме Уличного появилась красивая молодая хозяйка, словно созданная для него. Иштван так долго не мог забыть Марийку Скале, и Бог за его верность свел его с женщиной, предназначенной именно для него; с Катей счастье пришло и в дом Уличного.

Старушка Сенина после свадьбы племянницы вернулась к своим детям. Сам Бог устроил так, что она смогла оставить дом пастора. Она очень понадобилась своим детям, так как Бог подарил Циле сыночка. Вместо их несчастного первенца, слабенького, рожденного в первые годы брака от отца-пьяницы и вскоре умершего, им был дан здоровый, жизнерадостный младенец - настоящее сокровище для счастливых родителей.

Матушка Сенина оставила пастора еще и потому, что к нему переехала его младшая сестра Адель, бывшая ранее замужем за инженером М. Из-за беспорядочной жизни молодого инженера этот брак был очень несчастливым. Когда смерть их разлучила, жена осталась с четырехлетней девочкой в очень трудном положении. Ей едва удалось спасти необходимую мебель и одежду, остальное все было продано за долги. Она ни у кого не встретила сочувствия. Ее сестра только упрекала ее за то, что она в свое время не сумела удержать мужа при себе. Мать обвиняла ее в легкомысленном расточительстве. А зять заявил, что, взяв к себе тещу, не может заботиться еще и о вдове с ребенком. Семья мужа в Далматии хотя и пригласила ее, но не спросила, есть ли у нее деньги на дорогу. В письме писали, что она может у них пожить, пока для нее не найдется что-нибудь подходящее, чтобы прокормиться. Однако надеяться было не на что. Ее образование не давало ей возможности начать какую-либо самостоятельную деятельность, так как у нее не было никакой профессии. Своим мастерством швеи она прокормиться не могла. В крайнем случае она могла бы стать поварихой, но куда девать ребенка? Не было нигде пристанища ни для нее, ни для ее сиротки. О брате Августе мать и сестра в последнее время писали, что он совсем опростился и превратился в религиозного фанатика, но именно этот фанатик и принял ее и дал то, в чем она так нуждалась, - защиту, кров и дом.

Брат спокойно и с любовью сказал ей при встрече: "Поедем со мной. Пока у меня есть дом, он и ваш дом. Разве ты мне не сестра?" И она вместе с дочкой оставила дом, который муж своей беспорядочной жизнью превратил в ад. Сознание, что у нее есть брат, который не презирает ее и хочет заботиться о ней, вернуло ей силы.

После четырех лет страданий в доме мужа жизнь в доме пастора показалась молодой женщине раем. Родственная любовь брата, особенно к маленькой Сонечке, его беспокойная жизнь, любовь пастора к своим членам церкви - все это показалось больной, израненной душе таким чудесным! Ей трудно было поверить, что в этом грязном мире есть еще что-то доброе, чистое!