Пробуждение
Шрифт:
— Что с тобой? — Шу повернулся к нему, и Йаати осознал, что замер на месте — наверное, с идиотским видом.
— Ничего, — просто голова закружилась. Очень уж тут… высоко, — объяснять, что с ним на самом деле сталось, Йаати всё же не стал. Шу наверняка решил бы, что он просто спятил.
— А, пошли тогда…
Добравшись до рубки, они спустились к аварийному пульту, и Шу переключил второй реактор. Направляясь к третьему, последнему, они вышли в новую шахту с трубами, неотличимую от первой, и Йаати нервно посмотрел вверх — там, казалось, что-то двигалось, на мгновенья закрывая свет далеких ламп, но всматриваться он не стал. Как могли быстро, они миновали шахту, выскочив в новый бездонный коридор, и Йаати вновь мотнул головой, стараясь прогнать очередную иллюзию, — казалось, что он попал в какой-то странный, раз за разом повторяющийся мир. Она, правда, упорно не желала уходить, потому что всё и в самом деле повторялось. Они вышли к третьему пульту управления реактором, — но ведущие к нему ворота просто отказались открываться.
— И что нам теперь делать? — спросил Йаати. Они стояли под очередной парой эффекторов, и приходилось повышать голос, чтобы заглушить гул текущей здесь энергии.
— Не знаю, — сказал Шу, отключив «взломщика». — Давай убираться отсюда…
Они вернулись к лифтовому шлюзу, и Шу подошел к терминалу, изучая трехмерные схемы Цитадели. Это заняло, примерно, минут пять. Потом он вздохнул.
— Кажется, я теперь знаю, почему Крэйны не смогли запустить переход в этот мир В-1/284, - устало сказал он.
— И почему же?
— Третий пульт заблокирован изнутри. Кто-то заперся там и отключил дистанционное управление, — а без него вход нельзя открыть снаружи.
— И что нам теперь делать? — Йаати не хотел верить, что всё их предприятие кончилось так быстро и так глупо.
Шу ткнул рукой в экран.
— Если верить схеме, туда можно попасть через энерговоды, — но силовые лучи смертельны сами по себе, а если как-то их выключить, закроются аварийные затворы.
— И что?
— На схеме есть один более-менее обычный туннель. Может, по нему нам получится пройти…
Они пошли назад, к центру Цитадели. Этот туннель пересекали другие, поперечные, и там, впереди, на перекрестке, казалось, что-то мелькнуло, на миг выглянув из-за поворота и скрывшись, — что-то совсем маленькое, ростом, наверное, с собаку, и отчетливо зеленоватое, — и Йаати вновь недовольно мотнул головой. Собак тут точно быть не могло, да и Шу, вроде, ничего не заметил…
Когда они дошли до перекрестка, Йаати посмотрел в обе стороны — но, конечно, никого не обнаружил. В обе стороны уходил такой же коридор, только поуже. В его стенах виднелось несколько проемов, но перекрытых силовыми полями, так что никто не смог бы спрятаться здесь, — если это призрачное существо не могло проходить прямо сквозь поля, как и сам Йаати…
Шагая дальше вслед за Шу, он задумался. Мог ли попасть сюда, в этот вот мир, кто-то ещё, кроме него? Кто-то совсем чужой, нечеловеческий? Наверное, мог. Но вот кто это, Йаати никак не мог представить. Взгляд не успел ухватить очертания существа, — если оно вообще ему не показалось. Он мог вспомнить только смутное пятно, силуэт, в самом деле, похожий на собаку, — но зеленых собак не бывает. Впрочем, в этом странном свете его собственная кожа казалась зеленовато-белой, словно у залежалого утопленика, и представить себе настоящий цвет этого… объекта Йаати не смог. Взгляд его опять начал «разбегаться», и он на миг испуганно зажмурился, — казалось, что сама его суть тает, распадаясь на сотни призрачных теней. Он словно бы мерцал, появляясь на миг то в одном месте, то в другом, — и, осознав это, Йаати задумался. Наверняка, теперь ему не показалось, — в конце концов, он ведь как-то оказался здесь, в этом вот мире, и не в виде «точки зрения», а во плоти.
Он попытался вспомнить, было ли с ним раньше что-то похожее, но не смог. В детстве у него несколько раз были странные галлюцинации — неподвижные, казалось бы, предметы начинали вдруг двигаться с пугающим шумом — но это не имело ничего общего с этим… расщеплением.
Но во сне он часто оказывался в совершенно незнакомых местах, непохожих на те, что он видел наяву, иногда очень странных — даже в щелях между циклопическими фрактальными массивами, паря в странном светящемся воздухе…
Точно так же воздух светился и здесь, и Йаати подумал, что не все его сны были просто снами: он сам, точнее, его взгляд, в самом деле проникал иногда в какие-то другие, далекие миры. Иногда очень красивые, чаще страшные. Ему на всю жизнь запомнился черный город, залитый густым, кровавым светом темно-багровых фонарей — и бродившие по его улицам черные, безликие, безголовые силуэты…
Его передернуло при мысли, что что-то подобное он мог бы увидеть наяву, и Йаати вновь недовольно мотнул головой, стараясь вспомнить сны, которые могли бы иметь отношение к этому вот миру. Ничего, даже отдаленно похожего на фтангов и других здешних тварей ему, совершенно определенно, не снилось. Но вот пустой осенний город, по которому он потерянно бродил почему-то босиком и нагишом, снился ему достаточно часто — и не сказать, что эти сны были приятными. В них кто-то всё время изподтишка следил за ним, незаметно преследовал — и, в конце концов, нападал.
К счастью, каждый раз ему везло проснуться раньше, чем существо, — его тоже никогда не удавалось разглядеть, — добиралось до него. Правда, полезной информации в этих вот снах содержалось крайне мало, — да и город был больше похож на его родную Лахолу…
Йаати нахмурился. Призрачность снов, их способность вмиг забываться при пробуждении, всегда невероятно его злила. При этом он знал, знал совершенно точно, что на самом-то деле они остаются в его голове — потому что сны, которые ему всё же удавалось запомнить, иногда были старыми, и просыпаясь, он всё же вспоминал, что уже видел их раньше — просто в тот раз они как-то ускользали от сознания. Если бы его взгляд разбегался не по окружающему миру, а по памяти, он бы, наверное, смог…
Йаати остановился, словно налетев на стену. В какой-то миг взгляд его, в самом деле, сместился, и он совершенно отчетливо увидел треугольную башню Цитадели. Она парила в пустоте, среди зеленоватых туманностей, раскинув венец гибких труб или кабелей. Они соединяли её с роем желтовато-коричневых астероидов, или, скорее, парящих островов — на верхней их части отчетливо виднелись башни. Огромные сами по себе, они казались крошками рядом с Цитаделью. Йаати, правда, не знал, вспомнил ли он забытый сон или его взгляд сейчас «проскочил» в какой-то другой мир, но мир этот оказался очень странным: его рассекала ровная полоса синеватого света, и в какой-то миг Йаати понял, что туманности внизу — лишь отражение в поверхности какой-то невероятной зеркальной планеты. Он ошалело моргнул, и видение исчезло. Йаати испуганно взглянул на Шу, — но тот в этот раз ничего не заметил, быстро шагая вперед.
— Ну вот, похоже, это здесь, — Шу остановился у очередной бронированной двери, вставив лазер «взломщика» в глазок замка. Через минуту дверь неохотно раздвинулась. За ней оказался извилистый П-образный коридор, очевидно, прорезанный в монолитной металлической стене, — а потом Йаати вышел в обширное пространство, ни формы, ни даже размеров которого он не смог определить. Везде были какие-то косые балки, прозрачные трубы, ребра, мостики… И сияющие силовые лучи, которые тянулись то сверху вниз, то справа налево, сплетаясь в огненную сеть. Свет их слепил глаза, так что Йаати не мог ничего тут толком разглядеть. Воздух тут был сухой, горячий, резко пахнущий озоном, пронизанный шипящим электрическим звуком. На миг Йаати показалось, что он попал внутрь громадной печки.
— И что дальше? — спросил он, невольно отступая в коридор.
— Если верить схеме, надо спуститься ярусом ниже, пройти по грузовому туннелю, а потом подняться в рубку, — сказал Шу. — Но я не представляю, как можно это сделать.
Йаати подошел к краю площадки и осторожно заглянул за него. Высота тут, в самом деле, оказалась изрядная, — пожалуй, добрых метров сто. Сама по себе она не представляла препятствия, — только вот никаких лестниц он не видел. Да даже если они бы и нашлись, пройти в туннели силовых лучей не получилось бы, — их целиком заполняло водянистое защитное поле…