Чтение онлайн

Он пристально смотрит на меня и говорит: — Я просто не хочу, чтобы наш ребенок пострадал так же, как и мы.

У меня замирает дыхание, и мне требуется минута, чтобы подобрать нужные слова.

— Мы не можем жить в страхе перед этим. Это нас сломает.

Он прижимает меня к себе и целует так страстно, что воздух исчезает из моих легких. Головокружительное ощущение.

Когда мы отрываемся друг от друга, его лоб прижимается к моему, и он шепчет: — Ты и я.

Я улыбаюсь ему в губы.

— Лили и Ло.

— И еще кое-кто, — говорит он.

И еще кое-кто.

У меня впереди еще много месяцев, прежде чем я встречу этого человечка, но мы начинаем принимать этот новый мир, новую реальность, где нам больше не позволено быть эгоистами. Это наше самое большое испытание.

66. Лорен Хэйл

.

2 года: 03 месяца

Ноябрь

Я рисую круги на бумажной салфетке за барной стойкой на кухне, Райк сидит на табурете рядом со мной. Девочки сидят в гостиной, в воздухе витает напряжение. Но это не имеет никакого отношения ко мне. Или Лили. Дэйзи наконец-то позволила своим сестрам хоть раз сосредоточиться на ней.

Что-то случилось. Много месяцев назад. Даже может быть, год назад, зная Дэйзи. Произошло что-то плохое. Я вижу это по лицу моего брата. Коннор наблюдает за нами из-за стойки, попивая кофе из пенопластового стаканчика.

Кружки упакованы в картонные коробки, все шкафы пусты. Когда Лили выпустится, все вернутся в Филадельфию, но мы понятия не имеем, придется ли нам расстаться с Коннором и Роуз.

Райк кладет руку мне на плечо.

— Ты как, держишься?

— Спроси меня еще раз, когда до меня, блять, дойдет, — говорю я.

— Что у тебя будет ребенок?

— Да, — киваю я. — И мне уже чертовски жаль его.

Райк делает паузу.

— Может, у него и не будет проблем с зависимостью, Ло.

— Нет, дело не в этом, — я прекращаю рисовать круги и направляю ручку на Коннора. — Нашему ребенку придется конкурировать с их ребенком. Он уже в полной заднице, а еще даже не родился.

Я эгоистично желаю, чтобы у них не было ребенка. Тогда я был бы уверен, что они уделят нам безраздельное внимание, помогут с каждым нашим неверным шагом. Без этого нам будет гораздо сложнее. Это заставит нас с Лили взять на себя всю ответственность. Возможно, так будет лучше, даже если это будет труднее.

Вместо того, чтобы выразить сочувствие, Коннор ухмыляется в край своей чашки, а Райк смеётся. Мой брат говорит: — Ребенок Коннора также будет и сопляком, так что можешь не сомневаться, твой будет не в такой уж и в заднице.

Я тоже начинаю улыбаться.

Коннор собирается ответить, но тут из гостиной доносится болезненный всхлип. Мы все напрягаемся, в тревоге отводя плечи назад.

— Может, нам пойти туда? — спрашиваю я, представляя Лили и ее сестер в слезах. Но я помню, как Лили обнимала Дэйзи в Юте, когда ее младшая сестра плакала, как она была тем плечом, на котором можно выплакаться. Мои мышцы расслабляются.

— Еще пять минут, — говорит Коннор.

Может быть, это даст моему брату достаточно времени, чтобы вкратце рассказать о том, что произошло. Я продолжаю обводить свои квадратики рамками, салфетка пропиталась чернилами от ручки.

— Это как-то связано с ее проблемами со сном, верно? — спрашиваю я, вспоминая, как в Париже у Дэйзи был ночной кошмар. Она ударила Райка по лицу, сама того не осознавая. Я даже не предполагал, что они могут быть у нее каждый раз, когда она спит.

— Да, — тихо говорит Райк. Он пододвигается на стуле так, чтобы мы были повернуты друг к другу. — Ее проблемы возникли не из-за какого-то одного важного события. Большую часть ночей она вообще не может заснуть.

Я хмурюсь.

— Она ходила...

— Да, она обращалась к врачам по поводу расстройства сна и ходила на терапию по поводу посттравматического стресса.

Я застываю.

— Посттравматический стресс?

Я начинаю понимать, что мы видим только фрагменты людей, и те фрагменты, которые были предоставлены мне, создают одно из самых неполных представлений о моем брате, о Дэйзи и их отношениях.

На заднем плане слышны слабые звуки плача Дэйзи, когда она говорит. Райк выглядит настолько расстроенным, что ему трудно сосредоточиться на нашем разговоре и не слушать девочек.

— Райк, — шепчу я.

Я должен знать, что произошло.

Он делает глубокий вдох.

— Думаю, это началось после того, как сексуальная зависимость Лили стала достоянием общественности, — мои брови сходятся вместе, когда я понимаю, как давно это было. — Дэйзи часто дразнили тупые подростки из ее школы. В канун Нового года она сказала, что какой-то, блять, парень постоянно кидает в нее презервативы.

Я свирепо прищуриваю глаза.

— Что?

Глаза Райка сужаются.

— Они продолжали делать ебаные замечания о Лили...

— Потому что она сексуально зависимая? — мой голос дрожит.

— Да, — говорит Райк. — Все хотели верить в то, что Дэйзи такая же, что она станет такой же, во что угодно, что создаст хорошую, блять, историю, — вены пульсируют на его предплечьях, мышцы напряжены. — А потом, во время реалити-шоу, парень с камерой, не участвовавший в съемках, однажды ночью вломился в особняк, пролез в ее комнату и начал фотографировать.

Я побледнел.

— А где был я?

— Ты спал, — говорит Райк.

Я злюсь.

— Почему никто не рассказал мне обо всем этом? Прошло уже больше года.

Коннор вмешивается: — Все началось из-за зависимости Лили.

Чувство вины. Они боялись, что Лили будет испытывать всё больше и больше вины.

Я помню все статьи, в которых говорилось о том, как Дэйзи превратится в маленькую Лили, будущую сексуально зависимую, но я никогда не видел, как это повлияло на нее. Она слишком хорошо скрывала это от нас.

— Она казалась счастливой.