Чтение онлайн

Странный дом. Слова, приготовленные для фоторепортера Луйги, так и остались невысказанными. Урве уже не думала о нем...

«Продается недостроенный индивидуальный дом. Обращаться с 17 до 21 часа, ул. Каабли, 12—3. М. Пуусте».

Один продает, другой покупает, третий собирается покупать. Продающий выгадывает, покупатель считает, что он тоже выгадывает, ну, а тот, кто надеялся купить, становится чуточку умнее.

Рейн шел прямо с работы, останавливая по дороге встречных, он понятия не имел, где находится улица Каабли. Воротник пальто поднят, лыжная шапка лихо сдвинута набекрень, на раскрасневшемся лице — надежда. Продается недостроенный индивидуальный дом, продается за цену, которая меньше фактической, — ясно, что тому, кто продает, нужны деньги и он хочет отделаться от своего товара. И как это Рейн раньше не подумал об этом.

Строить не просто. Но достраивать — это уже другое дело. Только недавно Рейн отнес в газету объявление о том, что ищет квартиру. Никто не откликнулся, хотя в объявлении стояло: «Согл. на ремонт». Что это означало? Во-первых, что пометивший такое объявление не побоится черной работы, а во-вторых, что у него есть деньги, на которые можно приобрести материал для ремонта или помочь, если нужно, хозяину квартиры. В эти годы квартирного кризиса люди проявляли особенную чуткость к тем, кто имел лишнюю площадь, и не скупились на денежную помощь. Только в одном Таллине добровольные пожертвования искателей квартир в «специальный фонд» квартирохозяев составили несколько сот тысяч рублей. И эта цифра далеко не полная, далеко не тщательнейшим образом проверенная; надо заметить, что альтруистические акты «пожертвований», являясь замечательным примером взаимного доверия, совершались без лишней бюрократии. Названную сумму удалось выявить главным образом на основании данных, полученных таллинским народным судом путем упорной работы. Таким образом, сокращенное «согл. на ремонт» представляло собой пароль, за которым большей частью скрывалась сумма от трех до десяти тысяч рублей на сберкнижке у тех граждан, кому издерганный работник жилуправления обычно говорил: «Где-то вы ведь живете!»

Каабли, 12. Вот он — двухэтажный дом, как две капли воды похожий на тот, в котором жил Рейн. Удивительное совпадение. Даже мачты радиоантенн, прикрепленные к трубам и покачивающиеся на ветру, ничуть не отличались от таких же облезших палок над их домом. Продающий и покупающий жили в одинаковых домах.

Квартира номер три. Звонить здесь или у дверей мадам Хаукас — разницы никакой. Впрочем, откуда он мог знать — ведь он ни разу не был у мадам Хаукас.

Дверь открыла полная женщина. Какие глаза! Огромные, цвета кофе. Интересно, сколько ей лет? Вероятно, как и Лийви, двадцать восемь — двадцать девять, не больше. Платье на ней сидит как мешок, а передник как у золушки — старый. Хозяйка предложила ему войти и немного обождать. Она ничего ее знает о продаже. С минуты на минуту должен прийти муж.

Широкая кровать с никелированными шариками на спинке, этажерка с цветами, маленький с резьбой буфет, круглый стол и старые, обитые клеенкой стулья. Встанешь с таких, и они обязательно заскрипят, а фланелевые брюки непременно оставят на них часть своего ворса.

Минут через десять зазвенел звонок, и темноглазая хозяйка впустила в комнату супружескую пару — оба в очках. Он долговязый, она — коротышка. Чтобы не дать мужу почувствовать свое превосходство, она без умолку болтала. Она щебетала, словно веселая птичка, перескакивая с одного на другое, хотя кареглазая хозяйка не могла поддержать беседу — она ровно ничего не знала о продающемся доме. Ровно ничего! И все же «птичка» разведала, что недостроенный дом находится в Меривялья, неподалеку от автобусной остановки.

Рейн усмехнулся. В этом доме муж, видимо, крепко держит вожжи в своих руках.

Он не ошибся. Муж пришел в тот момент, когда его жена, едва не заклеванная «птичкой», пыталась ретироваться в переднюю. Радостно, как человек, избежавший опасности, она сказала мужу, что пришли по объявлению. В ответ ей пробурчали что-то насчет глаз, которые, слава богу, и сами еще видят.

На вешалке в прихожей осталась блестящая кожаная куртка, а в комнату вошел среднего роста человек с обветренным смуглым лицом, кого-то очень напоминавший. Официант! Лысый официант, который «помог» отпраздновать день рождения Урве. Разумеется, не тот самый официант, а его сын или его двойник, только в омоложенном виде. Даже голос показался знакомым, когда, достав из буфета тетрадку и раскрыв ее, он сказал:

— Вот так выглядит проект.

Супружеская пара быстро придвинула к себе проект, и поэтому покупатель, который пришел первым, вынужден был встать за их спиной.

— Сделано много? — спросил мужчина, разглядывая проект.

— С виду немного, — сквозь зубы процедил хозяин. — Фундамент, перекрытие похвала. Строительство идет по графику. Все как в договоре.

— Ага, это и я хотел знать, — с видом знатока заметил Рейн, хотя понятия не имел, что такое договор и график для индивидуального застройщика.

— И сколько вы за него хотите? — поинтересовалась женщина.

— Погоди, Лейли, сперва надо установить, сколько завезено материалов.

Ничего не ответив, хозяин вытащил вложенный в тетрадку листок с перечнем материалов.

Тонны извести и кубометры пиломатериалов ни о чем не говорили Рейну. Но он стоял и слушал, словно эти цифры и названия обладали какой-то магической силой. Особенно сильно он ощутил это после того, как лысый молодой человек поделился кое-чем из бездонных запасов своего личного опыта. Например, он сказал: «Силикатного кирпича имеется больше, чем на полдома», «Известь хорошо загашена, и ее хватит на всю постройку», «Цемента нет, да и все равно он бы за зиму испортился». И так далее.

— А цена, цена? — не унималась «птичка».

— Цена... — вздохнул сутулый мужчина, словно ему нелегко было расставаться с чем-то очень дорогим. — Цена — двадцать три тысячи.

— Двадцать три тысячи! — воскликнула женщина.

— Тише, Лейли, — одернул ее муж и тут же повернулся к хозяину: Что же так вздуло стоимость этого фундамента?

— Вы, очевидно, не очень ясно себе представляете, что значит строить дом в нынешнее время. Подвал — вовсе не такая дешевая штука. На одно рытье котлована идет около сотни рабочих часов...

— Подсчет неофициальный, — прервал его покупатель.

— Подвал — наиболее дорогостоящая часть дома. Кроме того, ведь материал остался, он рассортирован, уложен. Транспорт. Работа. Все это стоит денег. Наконец, участок.

— Участок ничего не стоит, — заметила притихшая «птичка».

— Вы правы, официально участок ничего не стоит. Но ведь он расположен в очень хорошем месте. За такие участки люди дерутся.

— Я не спорю, участок действительно в хорошем месте. Но все-таки — двадцать три тысячи! За такие деньги можно самим дом построить.

— Что ж, попытайтесь. Попробуйте приобрести участок в Меривялья, да еще в нескольких шагах от автобусной остановки... Сколько же вы предлагаете?

Покупатель задумался. Рейн напряженно ждал. Он тихо похоронил все свои надежды, и только какое-то непонятное ему самому любопытство заставило его остаться.

— Предельная цена — десять тысяч, — сказал в конце концов покупатель.

— Ну, знаете, глупо вести детский разговор.

Покупатель вскочил, и стул заскрипел.

— Лейли, пошли, здесь бессмысленно разговаривать.

Чета удалилась, не попрощавшись. Рейн едва было не присоединился к ним, чтобы вместе обругать рвача, но в последнюю минуту изменил решение. Он кое-что придумал.

— Двадцать три, пожалуй, дороговато, — начал он осторожно. — Вы здорово взвинтили цены на материалы...

— Назовите, на какие?

Для Рейна это был трудный экзамен, он же никогда не имел дела с ценами на строительные материалы.

— У вас получается, что кубометр пиломатериала стоит в среднем шестьсот рублей. Откуда такая цена? Я найду и подешевле.