Чтение онлайн

— Он неплохо относится ко мне, — прошептала я, потому что многое из сказанного Эштоном имело смысл, создавая в свою очередь множество вопросов, для обдумывания которых у меня тогда не было времени.

— Да неужели? Сколько раз ты плакала из-за того, что он сказал или сделал перед вашим расставанием?

Я сидела, оглушённая тишиной. Доминик заставлял меня плакать по крайне мере три раза в день — большую часть дней даже чаще. На самом деле, я не любила плакать или слушать его оскорбления, но знала, что это будет происходить и дальше, пока я не исправлюсь. Я моргнула и подняла глаза на Эштона, не будучи уверенной, что мне ответить.

— Я думаю, ты только что ответила на мой вопрос. Теперь я спрошу снова, что бы ты хотела выпить?

Я знала, что Эштон не отстанет от меня, пока я не приму решение, поэтому тихо спросила:

— Можно мне бокал красного вина?

Было приятно выбрать что-то самой, особенно когда меня не упрекнули в неправильности выбора.

— Это я могу, — он улыбнулся и подошёл к столику для закусок со стаканами и различными бутылками, и налив два бокала, принёс один мне, после взял свой и сел на стул прямо напротив меня. Мы передавали блюда друг другу, наполняя наши тарелки. Всё выглядело так аппетитно.

— Всё такое замечательное, — сказала я, разворачивая салфетку на коленях.

— Спасибо. Это приготовила Джулия.

— Джулия?

Он улыбнулся.

— Моя экономка. По большей части я сам готовлю для себя вечерами, но иногда, если занят, это делает она. И сегодня я хотел, чтобы вместо готовки у меня было время поговорить.

— Поговорить о чём?

— О чём захочешь.

Эштон передал поднос с курицей. Взяв кусочек, я закончила заполнять тарелку. Комната погрузилась в тишину, я чувствовала знакомый прилив смущения, прежде чем признаться:

— Мы с Домиником никогда не разговаривали.

— Дай угадаю. Он не хочет делать ничего, кроме как поесть, а после заняться чем-то ещё.

Я вздрогнула, когда он сказал «чем-то ещё». Моя сексуальная жизнь — не то, о чём я хотела бы говорить. Возможно, он не её имел в виду, но мои мысли были направлены в эту сторону. С каждым мгновением взгляд Эштона становился более пристальным, глаза темнели, распалялись. Под его наблюдательным взглядом в животе нарастало странное ощущение. Оно было не нежелательным — как раз наоборот, напоминало признание, что его взгляд оказывает на меня физический эффект.

Меня захлестнул стыд. Эштон, должно быть, заметил, так как выражение его лица смягчилось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередила его.

— Обычно шла игра, которую он хотел посмотреть. Поэтому он всегда ел быстро, чтобы не пропустить её.

— Ты смотрела игры с ним?

— Нет, я должна была убрать всё после ужина, постирать, и приготовить ему обед.

— Так ты была его рабыней.

Я ахнула.

— Нет! Он мой муж, это моя работа — заботиться о нём.

Его брови сдвинулись.

— Но ты работала в закусочной, не так ли?

— Ну, да. Я должна была помогать оплачивать счета.

— Да, он точно тратил свою зарплату на оплату счетов, поэтому он и занял деньги у меня в первую очередь. Господи, Елена, сейчас не 1950-тые. У тебя есть работа вне дома. Это также не работа — заботиться о нём. Что он делает для тебя — это плохое обращение.

— Доминик никогда не поднимал руку на меня, — с презрением ответила я.

— Возможно, он не бил тебя, но чтобы обидеть кого-то, не всегда нужны кулаки.

Комментарий Эштона повис в воздухе, и парень откусил от курицы. Мы ели в тишине, холодная атмосфера резко контрастировала с более ранней лёгкой беседой, и всё это время я сидела и переваривала его слова. Голос в моей голове, который я не слышала долгое время, кричал мне, что Эштон прав. То, что Доминик делал и продолжал делать по отношению ко мне, не имело ничего общего с любовью. Это было искажено и ошибочно.

Этот голос был тих на протяжении нескольких лет. Когда мы только поженились, я хотела порадовать моего нового мужа, так что было легко отодвинуть эти мысли в сторону; убедить себя в том, что я довольна своей ролью. Мне нужно было быть хорошей женой, а я не могла сделать этого, если бы позволила голосу осуждать меня. Но сейчас голос вернулся, и из-за того, что Эштон озвучивал мысли, которые я с таким усилием избегала, становилось всё труднее и труднее игнорировать его.

— Елена?

Я подняла глаза. Эштон закончил с едой, но всё, что делала я, это гоняла еду по тарелке. Он поставил бокал и откинулся на спинку.

— Хочешь поговорить об этом?

Это ощущалась неправильно, словно разговаривая с Эштоном, я предавала Доминика, так что я продолжила ковырять еду, на этот раз заставив себя съесть немного. Уголком глаза я заметила, что Эштон ждёт. Что-то подсказывало мне, что он не опустит эту тему. Можно ли считать это предательством, если именно из-за Доминика я оказалась в этой ситуации?

— Почему бы тебе сначала не доесть и не допить. Потом поговорим.

Возможно, это прозвучало как предложение, но то, как Эштон преподнёс его, дало мне понять, что он не собирается принимать «нет» в качестве ответа. Я подняла бокал к губам и помедлила.

— С тех пор, как я встретила вас, кажется, вы всегда пытаетесь напоить меня.

Глаза Эштона расширились.

— Ты только что сказала колкость?

Откуда это взялось?

— Мне очень жаль. Я не имела это ввиду, — мои руки начали трястись так сильно, что я чуть не выронила бокал.

Эштон обогнул стол, быстро забрал бокал и, поставив его на стол, мягко произнёс:

— Елена, расслабься. Мне это нравится. Это то, что ты должна делать всё время. Это называется постоять за себя.

Я смотрела на бокал, не желая встречаться с Эштоном взглядом.

— Я не так должна себя вести.

— Снова это дерьмо, — он протянул мне стакан с хмурым взглядом. — Допей.

Чтобы не разлить напиток, я медленно поднесла к губам бокал и сделала первый глоток терпкого красного вина, чувствуя, как желудок нагревается от алкоголя. Я даже не могла обвинить вино в своей наглости. Мысль о том, что я могла испортить всё одним комментарием, заставила меня ощутить панику, пока Эштон успокаивал меня. Я не привыкла говорить то, что у меня на уме, и была шокирована, что ему это понравилось.

Эштон не пытался вовлечь меня в разговор, и его молчание нервировало меня, от чего поглощать еду становилось ещё труднее, хоть и каждый кусочек был вкуснее, чем предыдущий. Я должна была привыкнуть к тишине за обеденным столом, за исключением того, что Эштон не молчал с тех пор, как я его встретила. Когда он наконец заговорил, я с облегчением вздохнула.

— Расскажи мне, как вы с Домиником познакомились?

— Мы были влюблены со средней школы. Он был капитаном футбольной команды.