Чтение онлайн

Чёрт бы побрал этого грёбанного сукина сына.

Мой пульс учащается, когда я представляю, каково было бы избить его так, как он избил меня, разрушив его жизнь, как он разрушил мою. Однажды я найду его и заставлю заплатить.

Постоянное давление на стройке не помогает. Мне приходилось жить в состоянии повышенной готовности и напряжения больше лет, чем я могу вспомнить.

Когда в доме тихо и я остаюсь наедине со своими мыслями, темнота тянется бесконечно долго. Теплой, сухой ночью я иногда отправляюсь в лес. Мальчишкой я часто убегал в лес, прячась в тени, и мечтал построить домик на дереве, высоко-высоко, под защитой самых высоких ветвей, и жить рядом с природой, в одиночестве, не боясь дышать в доме, в котором я родился, с матерью, которая, как предполагалось, была моей матерью. чтобы защитить меня и отчима, желавшего уничтожить меня.

Но сегодня вечером слишком холодно, поэтому я сосредотачиваюсь на ярком свете луны, создающей кольцо, похожее на ореол, вокруг группы кедров в поле моего зрения. По окну начинают барабанить мелкие капли дождя. Моё дыхание замедляется и становится глубже, веки тяжелеют, волны усталости опускают меня на стул с почти невыносимой силой…

Какой-то шум заставляет меня подпрыгнуть. Я сплю? Я моргаю в темноте. Чёрт, Итану лучше больше не подкрадываться ко мне. Я вышвырну его отсюда в реку, если он ещё раз пересечет эту границу без моего чёртова разрешения.

Тихий скрип половицы и шаркающие шаги приближаются. Я с трудом различаю в темноте очертания Скай. Она, словно призрак, скользит к двери на веранду и давится сдавленными рыданиями. Босая и одетая в маленькую пижаму, она явно не пытается убежать.

Я мгновенно вскакиваю на ноги, чтобы протянуть к ней руку.

Скай вся взмокла от пота, ночная рубашка облепила её, как вторая кожа, и, когда она замирает, то слегка покачивается. Она всё ещё спит и расстраивается из-за моего резкого движения, вырывается, мечется и размахивает руками. Снова схватив её, я пытаюсь удержать её, но от этого ей становится только хуже. Её рыдания становятся громче криков, и она пытается вырваться из моей хватки.

— Скай, Скай! Ради всего святого, Скай! — я говорю тихо, чтобы не разбудить остальных и не встревожить её ещё больше, но она так запуталась в этом ночном кошмаре или что бы это ни было, что я не знаю, чем ещё помочь.

Я пытаюсь снова, и на этот раз поднимаю её на руки, баюкая, как младенца, и прижимаю к груди. Она словно пёрышко на моём теле, и меня охватывает желание защитить её.

Направляясь к креслу, я напоминаю себе, что она всего лишь сотрудница и ничего больше. Здесь нет места никаким чувствам, кроме чувства собственности и вожделения.

Я снова опускаюсь в кресло, Скай прижимается к моей груди. Её тепло проникает сквозь мою поношенную рубашку и боксеры. Она дрожит, но больше не всхлипывает, и медленно открывает глаза.

— Что случилось? Что происходит? — её голос звучит как у испуганного ребёнка, и она снова вырывается, как будто хочет встать. Я не отпускаю её.

— Думаю, тебе приснился какой-то кошмар, — говорю я ей. — Ты ходила во сне. — Скай обдумывает мои слова, отводит взгляд от огня и смотрит на меня прекрасными глазами, которые я едва могу разглядеть.

— Ты можешь разжечь огонь, Джек? Мне чертовски холодно!

Она говорит, как дровосек. Это не заняло много времени. Я не могу сдержать полуулыбки.

— Тогда ты вся горела. — Она вздрагивает, а я фыркаю.

— Пожалуйста, Джек.

Я поднимаю её с собой и осторожно прислоняю к спинке кресла. Её волосы влажные и прилипают к лицу. Она начинает дрожать сильнее, и это заставляет меня ускорить шаг, когда я разжигаю камин. Это не занимает много времени, и мы оба задерживаемся на пламени, пока оно разгорается и поднимается в прохладный воздух, наполнивший хижину. Я рад, что Финн и Уэст ещё не проснулись, и не отрываю взгляда от луны, которая теперь светит прямо в окно хижины. Облака сменились чистым полуночным небом. Я вдыхаю первые нотки тепла, исходящего от камина. Не приснился ли мне дождь?

Где-то на периферии моего сознания Скай снова вздрагивает. На спинке дивана лежит одеяло, и я тянусь за ним, возвращаясь туда, где она сидит.

Я не ожидаю, что она протянет ко мне руки, но Скай делает это с выражением мольбы и отчаяния на лице. Я подхватываю её на руки и сажусь обратно, укладывая себе на колени. Она кладёт голову мне на грудь, а я укутываю нас обоих одеялом. Она кажется такой маленькой и хрупкой. И беспомощной тоже.

Уэст и Финн подозревают, что она от чего-то бежит. Возможно, это моя возможность выяснить, правы ли они.

Она тихонько вздыхает, и на мгновение мне кажется, что она заснула, но затем Скай открывает глаза и смотрит на меня.

— Уэст сказал мне, что, по его мнению, ты в бегах. Это правда?

Скай наклоняет голову, опускает взгляд и прижимается лицом к моей рубашке. Она дрожит, прижимаясь ко мне, как будто одной мысли о том, что она оставила позади, достаточно, чтобы наполнить её страхом.

В дверном проёме вырисовываются неясные силуэты Финна и Уэста, встревоженных криками Скай, но я поднимаю палец, останавливая их. Они могут слушать, но, если пойдут дальше, Скай замкнётся в себе.

Я сжимаю челюсти и приподнимаю рукой её подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Теперь ты здесь, с нами, и ты должна знать, что мы защитим тебя, несмотря ни на что. Но мне не нравится, когда я не знаю, какая угроза может подстерегать нас за углом. Ты можешь быть напугана, и я понимаю, почему некоторые секреты легче сохранить, но ты должна дать нам шанс противостоять всему, что может произойти, чтобы мы могли защитить тебя.

Рыдание вырывается из её горла, и она, кажется, съёживается под одеялом.

— Он забрал моего ребёнка, Джек. — Из неё вырывается ещё одно рыдание, и я притягиваю её ближе.

— Кто, Скай? Кто забрал твоего ребёнка.

— Мой муж, Картер Рейнольдс.

Я знаю это имя. Он мелкий гангстер с большими планами и руками, запятнанными кровью. Когда я работал в правоохранительных органах, мы следили за ним в связи с мелкомасштабной операцией по сбыту наркотиков, а его бар считался прикрытием для другой гнусной деятельности. Недавно о нём писали в газетах из-за того, что он заключил крупный строительный контракт. Он опасен, потому что страдает синдромом маленького человечка, постоянно пытаясь компенсировать свою ненависть к себе напыщенностью и бравадой. В таких мужчин влюбиться труднее всего.

Я мог бы рассказать всё это Скай, но не хочу ещё больше нагнетать её и без того непреодолимый страх, поэтому я молчу, но сжимаю её чуть крепче, давая понять, что она может продолжать.

— Ей всего девять месяцев, — Скай замолкает, и у неё перехватывает горло. Она пытается заговорить, и я чувствую, как она меняет положение на моих коленях. Я сжимаю её в объятиях ещё крепче.

— Расставание с ней разбило мне сердце. Она — мой мир. Моя жизнь. Картер забрал её и не собирается возвращать. Я бессильна против него. Только не со всеми этими ужасными людьми, которые у него на службе. Я знала, что если останусь и попытаюсь найти её, то окажусь где-нибудь мёртвой. Я должна была сохранить себе жизнь. Ты понятия не имеешь, какой он. — Её голос перешёл на шепот, как будто так ей было легче говорить, не плача. Как будто её слова могут показаться неправдоподобными, если она произнесёт их достаточно тихо. Это то, что я понимаю. — Он убьёт меня, если я вернусь, но агония от того, что я остаюсь в стороне, разрывает меня на части каждый день.