Чтение онлайн

Будто, если отец не даст согласие добровольно, Джонни готов выхватить абордажную саблю и сразиться с ним за это право. Какой же восхитительно-бесстрашный нахал!

Агата, не смотря на то, что велик был соблазн отказать и посмотреть на выражение лица Джонни, едва удерживалась от улыбки. Зато прекрасно видела, как взоры всех незамужних девушек устремились на статного красавца — молодого капитана Джонотана ди Арса, которого столько лет не было в их землях. А теперь явился во всей красе — завидный жених, дерзкий и независимый. Кажется, многие хотели бы сейчас оказаться на её месте.

К тому же отец, скрипнув зубами, не стал затевать скандал, а молча, но угрожающе кивнул. Он-то, в отличие от восторженных девиц, капитана ровней не считал. Но где-то там стоял человек, с которым отец собрался знакомить Агату, и отец явно не хотел вспылить прямо посреди зала и выдать свой бешеный нрав. Что ж, ей тоже стоит временно сменить гнев на милость. Она, в конце концов, хотела быть великодушной.

— Только один, — процедил отец, прибивая тяжелым взглядом Джонни, однако тому всё было нипочем, он смотрел лишь на Агату.

— Прошу, — протянул он ладонь и улыбнулся коварно, когда она вложила пальцы в его руку. Ту руку, которая совсем недавно касалась её бедра, скользя по гладкой коже вместе с подвязками чулка. От одной мысли щеки Агаты вспыхнули ярче алого платья, что было на ней надето.

— Только один, — процедил отец, прибивая тяжелым взглядом Джонни, однако тому всё было нипочем, он смотрел лишь на Агату.

— Прошу, — протянул он ладонь и улыбнулся коварно, когда она вложила пальцы в его руку. Ту руку, которая совсем недавно касалась её бедра, скользя по гладкой коже вместе с подвязками чулка. От одной мысли щеки Агаты вспыхнули ярче алого платья, что было на ней надето.

— Отец убьет тебя после этой наглости, — мило сообщила она ему, начиная танец и приседая в реверансе.

— Не думаю, — отозвался Джонни, склоняя голову в поклоне.

— Если ты собирался просто потанцевать, не проще было войти через дверь?

— Было бы не так интересно. К тому же, кто бы ещё нашёл твой второй чулок?

Агата приподняла брови, вглядываясь в знакомые черты: они провели столько времени вместе, что легко можно было представить его лицо даже с закрытыми глазами. Все детство и юность она легко могла угадать, что у Джонни на уме, но сейчас в нем появилось что-то новое, что-то, чего она еще не знала. Лицо знакомого незнакомца, который совершенно точно что-то скрывал.

Она позволила притянуть себя в объятия, и отдалась на волю музыки и партнера, способного ловко и сильно вести в танце, что можно было ни о чем не думать и просто поддаваться его воле, скользя по паркету. Наконец-то! Желание вытрясти из Джонотана ответы на все вопросы, которые роились у нее в голове, соперничало с желанием просто следовать его умелым рукам.

Они чинно кружили по залу, поглядывая друг на друга, но так и не заговорив до самого конца неторопливой мелодии.

— Ты изменилась, Агата, — в голосе Джонотана прозвучала будто нежность, — такая терпеливая, благородная леди.

— Ты тоже… — смерила она его оценивающим взглядом.

Недавно он был простым моряком, оставшимся без родителей сыном торгового партнера отца, выросшим благодаря ему в достойных условиях. А теперь держался как и подобает успешному и важному капитану собственного судна.

Несмотря на всё паясничание с ней, с другими — и сейчас в танце — он вдруг стал таким уверенным и спокойным. Однако то, что он говорил, никак не соответствовало этому образу, потому что с невыразительным лицом он тем не менее невинно уточнил:

— Да? Стал еще лучше?

— О, нет… Не изменился! — забрала свои слова назад Агата.

— Конечно. Лучше просто некуда, верно? — насмешливо закончил он и вдруг сделал знак музыкантам, будто они условились о чем-то заранее.

— Я бы сказала, что хуже.

— Почему? — он приподнял брови, кажется, искренне удивившись.

— Ты еще спрашиваешь?

— Я правда никак не мог дать о себе знать эти три года, — его лицо омрачилось на мгновение, но он вновь улыбнулся, — так в чем моя вина, о прекрасная дева?

— Спасибо, что напомнил еще и про это!

Агата боролась с желанием оттоптать ему ногу, и узнать, чем же таким тайным он занимался, что их общение прервалось совсем. Она то сначала была уверена, что ему стыдно из-за спора.

— Список моих грехов увеличивается, а я даже не знаю, в чем должен каяться сначала! Я всегда думал, что был учтив и галантен с тобой в меру моего воспитания. Хотя оно не сильно отличается от твоего, разве что учителя у меня были построже.

— Твоя галантность закончилась там, где ты заключил пари, несносный ты лжец.

Джонни закрутил ее вокруг оси, будто назло не давая приблизиться и договорить.

— Пари? На что-то значимое, должно быть?

Ее возмущенное восклицание заглушили звуки мелодии, которая внезапно изменила тональность и ритм, и Агата почувствовала, как в ней борются гнев, смущение и азарт — это был танец, больше подходящий народным гуляниям на площадях южными ночами, а не приемам, пусть даже его и танцевали в особняках при свете свечей на помолвках и свадьбах и закрытых семейных торжествах.

— Позволишь? — и не дожидаясь согласия, он повел ее в центр зала, по которому пробежал шепоток: другие гости не торопились присоединится к ним.

— Ты продал душу демонам и теперь ничего не боишься? — попробовала угадать Агата, искоса поглядывая на сосредоточенное лицо Джонотана.

— Почти.

— Если ты не скажешь, я наступлю тебе на ногу.

Джонотан легонько ущипнул ее, придерживая руками за талию.

— Я продал душу твоему отцу.

— Джонотан!

— А что? Продавать, так выгодно, а твой отец смыслит в торговле.

Он резко развернул ее, алый атлас с пеной кружев нижних юбок плеснул волной вокруг ее ног.

— Ты безумец, — прошептала она на выдохе, вскидывая руки и опуская их на плечи Джонотана: они были так близко друг к другу, что Агата могла разглядеть свое отражение в его глазах.

— Я знаю, что это твой любимый танец, — прошептал он в ее приоткрытые губы, увлекая в стремительное движение вместе с набирающей темп музыкой. — Так что просто наслаждайся, побьешь меня потом. Наедине, в более располагающей к тому обстановке.