Чтение онлайн

Так что последняя точка между нами поставлена именно сейчас.

Не тогда, когда я ненавидела, когда кричала, чтобы валил, когда шарахалась от любого прикосновения. Именно сейчас. Когда мои душа, сердце и тело заняты другими. Моей семьей.

С нашим сыном мы найдем выход.

Руслан все-таки разумный, прагматичный человек.

Просто ему нужна своя точка отсчета, чтобы от меня отвязаться.

— Прошу, иди, — добавила я, не обращая внимания на тяжесть и тоску в его глазах.

— Давай, вали уже, — добавил Зверь, подступая справа.

Руслан резко повернулся, вплотную оказавшись с ним. Братья стояли близко, и никто не хотел уступать. После стычки Кирилл травмирован не был, только волосы растрепались.

Со сжатыми челюстями Руслан несколько секунд рассматривал брата. Словно в первый раз увидел. А затем ударил в лицо кулаком. Короткой, резко, неожиданно. Зверь даже пропустил удар. Опустил голову, закрывая кистью разбитую губу. Взглянул исподлобья, но почему-то не ответил. Просто смотрел задумчивым взглядом без ненависти и осуждения.

Руслан направился к выходу, не проронив ни слова.

— Возьми, — Вика протянула Зверю салфетку, но он покачал головой и наклонился ко мне, с улыбкой опираясь на стол.

Я думала про их стычку и представляла, как Руслан уезжает сейчас из клуба. Это на них не было похоже. И этот удар, не особо и сильный — просто кровь пустил. И дальнейшее безразличие Зверя. В этом было что-то, чего я раньше не видела.

Кровь с губы вытерла я.

— Почему ты его не ударил в ответ?

— Зачем? Лежачего не бьют, — Зверь приобнял меня, помогая улечься обратно. — Продолжим. Покажите, что внутри у моей принцессы?

Ясмин снова намазала датчик гелем и принялась показывать Зверю «крошечку» у меня в животе. Там еще и смотреть толком было не на что. Но Зверь делал это с интересом.

— Все нормально будет? — спросил он.

От его голоса во мне росла уверенность, что действительно все будет хорошо. Страх и счастье… Страх и счастье — до головокружения.

— Я ничего плохого не вижу, — улыбнулась Ясмина.

Я подождала, пока Зверь вытрет мне живот, и села. У него был такой необыкновенный взгляд, что постоянно хотелось улыбаться. Я натянула свой свитер и слезла со стола.

— Пойдем наверх, — позвал Зверь.

Он крепко сжал мою ладонь.

Поднимались мы на лифте. О Руслане больше не говорили, но я поняла, почему они себя так повели. Просто Руслан проиграл, и они оба это знали. Удар в лицо Зверю — это удар побежденного. Не месть, а обида за то, что сделал меня беременной. Поэтому Кирилл спустил это на тормозах.

Нужно будет съездить в пентхаус. Из-за сына. Навестить. Но, наверное, со своим юристом и группой поддержки. Не исключено, что я сумею отсудить ребенка себе. Удача от Руслана давно отвернулась, а после убийства Девина, что-то подсказывало мне, он недолго останется на свободе, когда все закончится. Мне жаль его. Но себя сильнее.

И мне нужно передохнуть. День был насыщенным.

В теплом халате я села на кровать с чашкой чая. Корица, мед, апельсиновая цедра — это был очень горячий и ароматный чай. Чего не отобрать у «Авалона» — чай всегда здесь прекрасный. Кухня Маре даже не сравнится.

Зверь сидел у меня в ногах, большими ладонями обнимая икры. Очень приятное ощущение. Почему-то было грустно, хотя, вроде, все закончилось. Мне еще надо вытащить сестру и еще много что сделать, но сегодня больше никто не будет держать меня на прицеле.

— Скажи, принцесса. Ты ведь знала, что беременна, когда шла туда?

— Я хотела спасти тебя, — призналась я.

Отпираться бессмысленно. Вика, конечно, все ему рассказала.

— Ты слишком сильно меня любишь, — Зверь задумчиво гладил мой подбородок. — Мужчин нельзя так любить, принцесса.

Будь я настоящей принцессой, наверное, так и было бы. Их выдают замуж по расчету, а не по любви. Так что эти ледышки мужчин действительно не слишком крепко любят. Но я выросла в трущобах, у меня горячее сердце.

— Маре ничего бы мне не сделал. Он думает, я его дочь.

— Ты по лезвию ходила, милая, — отрезал он, «милая» прозвучало достаточно жестко, он меня отчитывал. — Он мог в любой момент догадаться, что это не так, провести тест, понимаешь?

— Ну он бы все равно меня бы не убил. Коринну ведь не тронул, а она — тоже дочь Девина.

— Ты уверена? Я нет.

Я замолчала, такие сомнения были, но мне это не интересно. Мой отец мертв, какая разница… Хотя Маре до сих пор его боится, мысль о тесте даже не пришла ему в голову. Он при мне даже вслух об этом особо не рассуждал, за десятилетия привыкнув все переваривать в себе — любые эмоции и подозрения.

— Я едва смогла бежать, — призналась я. — Если бы сестра не помогла, наверное бы не получилось. Зверь, она такая же заложница. Я обещала ее вытащить.

— Она твоя конкурентка, — напомнил он.

— Нет.

Он с неудовольствием прищурился, но не стал развивать тему. У нас были проблемы важнее. Маре ведь так и не успокоится. Удача на нашей стороне, но это с натяжкой и надолго ли? Мы ведь не выиграли, просто не дали Маре нас раздавить, хотя он к тому был близок.

— Расскажи, где ты была? Ты помнишь? Сколько у него охраны? Любые детали.

Я задумалась. Зверь и Руслан хотят разделаться с Маре. Но могу ли я помочь? Он умен, хитер, у него много людей и денег. Единственный минус, из-за которого он еще не торжествует — недостаточно связей. А братья, по правде говоря, слишком долго полагались на свою репутацию в городе, а не на реальные силы, поэтому так много совершили ошибок.

— По одиночке вы не справитесь, — сказала я.

— Знаешь, милая, я не хочу привлекать Руслана. Тебя мы вытащили, с Маре я разделаюсь сам.

Я чувствовала в словах двойное дно, только не могла понять, какое.

— Почему?

— Я хочу не потом делиться с Русланом.

— Ты шутишь? — нахмурилась я. — То есть ты хочешь сказать, что не хочешь делиться чем — победой, влиянием?

— Твоим наследством, милая. Я не хочу подпускать его к цели, как и он меня.

Я отвернулась, ощущая разочарование.

— Вы все потеряете из-за своего упрямства, — сказала я. — Ты еще этого не понял? Маре разделил вас, и уничтожит по одному. Дай мне встать.

Я перешагнула его руки и поднялась. Мне хотелось остаться одной, но куда тут уйдешь? В «Авалоне» одному быть трудно, собственно, он мне и нравился за это в то время, когда я боялась одиночества.