Чтение онлайн

— У тебя тоже классный сын, — смотрю на нее, она крепко сжимает стаканчик с кофе.

— Догадался?

— Подозрения возникли еще, когда мы были вместе. Сейчас просто убедился. Почему?

— Почему? — склоняет голову, косится на меня. — Это сложно объяснить. Я не хочу ворошить прошлое.

— Он знает?

— Нет. Для него я по-прежнему любимая сестра. И хочу, чтобы так оставалось всегда. А ты? — ее тихий голос на фоне громкой музыки, громких разговоров едва слышен. Я начинаю крутить свой стаканчик с кофе.

Лаконично признаться. Не пытаться придумать простую отмазку, шутку. Майя поймет. Не осудит и не будет причитать, не будет ругать мой эгоизм. Я это знаю.

— Они от суррогатной матери с донорской яйцеклеткой.

Майя в ужасе не округляет глаза, не начинает задавать глупые уточняющие вопросы, не пытается выяснить причины, побудившие меня так поступить. Она просто протягивает свою руку, накрывает мою руку и легонько ее сжимает в знак поддержки. Именно этого жеста оказывается за все четыре года мне не хватало. Молчаливой поддержки.

Я редко меняю свои планы, цели, но события, которые произошли на моем дне рождения, заставили задуматься.

Почему Оксана, спустя четыре года заявилась ко мне и уверенно требует отдать ей детей? Мне не хочется верить, что она генетическая мать. Эта мысль вызывает приступ тошноты. Еще одна деталь, не дающая мне спокойно спать — Матвей, Марина и Савва — похожи на Майю. Если с Саввой все понятно, то каким образом мои дети переняли ее черты лица?

Это самые часто повторяющиеся вопросы, крутящиеся у меня в голове. И мне нужны ответы. Я не могу с полным спокойствием смотреть на то, как Оксана обрывает мне телефон звонками, с требованиями увидеть детей. Ее попытка появиться на пороге дома без приглашения провалилась с треском: на пункте контроля въезда и выезда в наш поселок попросил охрану внести ее фамилию и имя в черный список. Так же исключил детей из садика, потому что был звонок от заведующей, которая сообщила о приходе «мамы» за детьми. Конечно, Оксане никто их не отдал, вежливо попросили уйти и предоставить все документы о родстве. Документом у мамаши, конечно, нет, поэтому Оксана в своем стиле устроила скандал.

Сейчас я на работе внимательно читал на нее досье. То, что я должен был узнать после первой встречи с этой женщиной.

Она действительно мачеха Майи. Странно, что я на оговорки не обращал внимания. Не сопоставил имена, не сделал самостоятельно выводы еще тогда. Дурак.

С рождением Саввы, конечно, намудрили. Без откровенного разговора участников не поймешь, что произошло. По документам сын Майи — сын Оксаны, но я не думаю, что Майя будет мне врать. Однажды я у нее спрошу, почему мальчик не знает, кто мать, а кто чужая тетя.

Отчим ничего из себя не представляет. Женился на матери Майи, после смерти жены сразу же женился на Оксане. Симпатии товарищ у меня не вызвал.

Вопрос — куда делась донорская яйцеклетка, которую я купил у незнакомой девушки — остался открытым. Ответ знает Оксана и Мальцева. С первой у меня желания разговаривать нет, а вот вторая на многое может пролить свет.

Я еду в Москву.

В медицинском центре, где проводили оплодотворение и вели беременность Оксаны, мне сообщили, что Мальцева Оксана Львовна вот уже три года не работает у них. При предъявлении удостоверения адвоката мне сразу же выдали и номер телефона, и адрес проживания.

Когда машина останавливается возле высокого забора, я понимаю, куда уходили деньги клиентов. Мальцева возвела себе особняк за высоким забором, которые скрывает ее от любопытных глаз соседей. Странно, что земля куплена не в элитном поселке.

Позвонив в звонок, приходится ждать. Слышу шаркающие шаги, писклявый лай собачки. Калитка отворяется, с улыбкой на меня смотрит Оксана Львовна. И, увидев, кто стоит, сразу же бледнеет, рука дергается в порыве захлопнуть калитку.

— Добрый день, Оксана Львовна, — иронично улыбаюсь, склонив голову на бок. — Проездом в Москве, решил вас навестить и лично поблагодарить за проделанную работу.

— Проходите, — глухо произносит Мальцева, отступая в сторону. Дважды приглашать меня не стоит.

Дом действительно построен по проекту, двор ухожен, на террасе сидят две мелкие шавки, не знаю какой породы. Увидев меня, они подают голос, но Оксана Львовна на них шикает, затыкаются.

Располагаемся не в гостиной, а на кухне, где пахнет выпечкой и чаем. Меня не спрашивают, что буду, просто наливают чай в чашку и пододвигают ко мне. Мальцева садится на стул, перед ней уже стоит наполненная чашка с остывшим чаем.

Не тороплюсь, внимательно смотрю женщину. За четыре года она не сильно изменилась. Домашняя одежда смягчает черты лица, но вот выражение загнанности ничто не в силах скрыть.

— Я знаю, по какому вопросу вы приехали. Честно, думала, это произойдет намного раньше. Первый год на каждом приеме вздрагивала, ожидая вас увидеть. Именно поэтому, вымотав себе нервы ожиданием, уволилась.

Рассматриваю на подоконнике букет из сухоцветов. Вопросов не нужно задавать, Мальцева сама все расскажет, только соберется с мыслями.

— Оксана совсем случайно попала в базу суррогатных матерей. Ей нужны были деньги. Ваш донор яйцеклетки и суррогатная мать совпали в биоритмах. Тем более вы проявляли нетерпение и хотели быстрого результата. У донора произошел сбой. Как сказала девушка, недавно она пережила трагедию, произошел нервный срыв, она лежала в неврологическом отделение. Я собиралась сообщить вам об этом, но Оксана умоляла заменить донора, так как ей ждать нельзя. Вы, наверное, в курсе о сыне? — вопросительно смотрит на меня, киваю головой. Оксана Львовна делает глоток, крутит чашку на блюдце.

— Она даже подсказала, кто может выступить заменой донора, — пауза, я стискиваю ручку чашки. — Чуть позже я узнала, что яйцеклетку, которую мы использовали, принадлежала падчерице Оксане.

Я опускаю голову, рассматриваю края чашки, пытаясь не дышать взволнованно и громко. Майя! Майя — мать мои детей! Это… Это невероятно, непонятно, невозможно, но факт. Теперь понятно, почему мне вечно мерещилась в Марине Майя. Дочь копия этой девушки — характером, поведением, талантами. И эти медовые глаза, смотрящие на меня с полным доверием, нежностью и обожанием — всегда напоминали мне другие глаза.