Чтение онлайн

Отец тоже молчал и наблюдал, временами прищуриваясь. Понял уже все и про всех, да? Снова эта папина ухмылочка, будто он в озеро подглядывает и все на сквозь видит в режиме реального времени.

— Что с Наилем? — перевела тему я.

— Дома, — отец поставил кулак под щеку, продолжая оглядывать меня с ног до головы.

— Оставим их на время, — тихо просила мама, — пусть они обсудят в все в своем кругу.

— Наиль сказал откуда он узнал? — Родители одновременно покачали головой ответ «нет». — Порву того, кто пасть открыл! — уверенно заявила я.

Каникулы прошли быстро: за книгами и жалкими попытками сохранить дружбу с Митей; ту, которая была еще до всех этих страшных и спонтанных событий. Я писала ему обо всем, как раньше. Закидывала сообщениями и нервно ждала. Он отвечал односложно, редко пользуясь закрытой скобкой в качестве индикатора эмоций.

— Ничего. Все наладится, — уговаривала я себя, смотря то в очередной томик-кирпич классики для одиннадцатых классов, то в окно, за которым ночь взяла верх и позволила холодному ветру разгуляться, приглашая на интимный танец падающий снег.

Я посмотрела на забинтованную правую руку.

— Да, писать будет сложно, — бубнила себе под нос, разминая запястье. — Завтра уже в школу.

Я заметила, как в темноте за окном мелькнула тень; мои окна выходили во двор; я поддалась всеобщему соблазну понаблюдать, а возможно и осудить того, кто шастает у дома, да еще и ночью. Выключила свет в комнате, чтобы меня не так явно было видно по ту сторону.

Вдруг кто-то скользнул вдоль забора. Не нашего. Нет! Соседского. Фигура в темноте и почему-то в белой куртке, — как неосмотрительно и тупо, — отодвинула штакетник и выскользнула за территорию и быстрыми шагами направилась от дома в темноту.

— Интересно, — с ухмылкой выдала я, грациозно убегающей фигуре, коварно приподнимая бровь.

Уроки проходили в своей манере: медлительно с ритмичным зеванием; я ловила странные, мне так казалось, взгляды и будто перешептывания вокруг.

«Что, мой концерт несколько недель назад до сих пор в трендах?», — не сдержалась от ироничных мыслей и широкой улыбки, что подарила всем, кто сидел сзади.

— Как твоя рука?

А вот и Глеб, с его ехидством, коварством и наглостью, что заставляет невольно мое тело вздрагивать; инстинкты подсказывают, скорее предупреждают об опасности. Глеб не похож на злого и расчетливого, но в народе говорят, что внешность обманчива.

Думаю, что при виде него не просто так все внутренности и мышцы сжимаются и жаждут получить защитные иголки в подарок, чтобы в случае опасности выпустить их, образовав неприступный комочек с безопасным пузырем внутри. Безопасность. Вот главное слово, что крутится в моей голове, пока я сижу на уроках изображая сосредоточенность и делаю вид что совершенно не замечаю своего напористого соседа.

— В порядке, — шепотом ответила, чувствуя его любопытный взгляд.

Я старалась не смотреть на Глеба, ассоциируя его с Медузой Горгоной; когда-то красивой девушкой, что стала коварной, с убийственным взглядом, который за мгновение обращает в камень людей. Не решалась проверить и посмотреть на него, хотя бы секунду; возможно, я могла бы увидеть доброту, и даже заботу. Нет. Инстинкты мне кричали: «беги!».

— Кто это сделал? — не отставала Глеб.

— Всех это волнует? — шикнула, продолжая, — и так как ты мой сосед по парте, остальные тебя послали с этим вопросом, думая, что я открою душу?

— Почему ты злишься? — негодующе разводя руки в стороны, поинтересовался Глеб.

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Ой, да ладно тебе. Ведешь себя, как богиня и смотришь на всех с высока. Будь проще!

— Отстань от нее Глебушка, — уверенный голос Лилианы пронзил все вокруг.

«Глебушка? — переспросила себя внутренним голосом; уголки рта чуть дрогнули, — Глебушка!».

— Видишь, принцессе не нравится твое внимание, — это уже была Диана и ее заточенный на импровизацию язык.

Раздался звонкий, почти истеричный смех Лилианы, как истиной подпевалы и прихлебательницы обожаемой ею Дианы, что сидела рядом с Артуром и ритмично хлопала его по плечу с прищуром, как у змеи, в довесок она вытянула губки в тонкую линию, явно улыбаясь и наслаждаясь происходящим. Наши взгляды встретились, и я ей улыбнулась; я увидела, как ее скулы напряглись, а ноздри раздулись. Диану обуревало бешенство.

«Почему ей так не нравится, когда я ей улыбаюсь?».

Это видела только я?

Я снова напрашивалась на расправу, чувствовала это свой макушкой видя, как Глеб, периодически посматривая в мою сторону причмокивал и как выразительно он подтягивал подбородок, вместе с этим морща нос, будто действительно чувствовал, как вокруг пованивало очередной хорошей трепкой.

Глеб сидел между мной и Дианой. Что он знал? Ощущал ли напряжение вокруг и какие делал выводы — мне было неизвестно. Он будто посылал мне знаки, толкая в мою сторону потоки энергии. Да, я к этому моменту категорически запретила ему со мной разговаривать.

Я старалась вести себя спокойно, показывать, что сосредоточена на учебе и только.

— Может поможешь? — небрежно сквозь зубы процедил Глеб, подпирая кулаком щеку.

— Ты справишься сам, — не отвлекаясь от прочтения, ответила я.

— Веришь в меня?

Остановилась. Подняла взгляд от книги на Глеба, тот расплылся в улыбке; в такую через которую видно все потаенные и наглые мысли человека. Стоит только посмотреть в его глаза; сомнений совсем не останется. Глаза у Глеба были холодные. Я бы добавила слово пугающие, но только в те моменты, когда он растягивал наглую улыбку (вот как сейчас) лучики у края глаз устремлялись в стороны, добавляя прищур и вот тут становилось поистине жутко.

— Нет! — ответила и сразу же отвернулась.

«Больше так делать не нужно», — корила я себя.

Мне казалось, что Глеб будто отравляет меня, я чувствовала тяжесть от его присутствия. Все пугало в нем.

После уроков я ушла, быстро и без оглядки, ни с кем не разговаривая, но остановилась на середине пути.

«Зараза!», — выругалась, разворачиваясь обратно.

Холодный ветер пробирал до костей; собрав руки на груди, быстро двигая бедрами — вернулась в школу. Перед входом я проверила телефон. На экране ничего. Много дней уже ничего.

Последние несколько недель от Мити ни слуху ни духу. Конечно, я волновалась, но по слухам, что я улавливала от разговоров родителей, что перешептывались и многозначительно кивали, а при виде меня резко замолкали — я знала, что он жив и здоров, и даже в каком-то смысле весел.

Однажды мама разговаривала по телефону с тетей Леной на громкой связи, не слыша, что я уже вошла в дом.

— Ой, Катя, Катя, что делать? — тяжело, на той стороне трубки, охала тетя Лена. — Не знаю я что делать.