Чтение онлайн

— Я знаю. Я просто держу тебя в курсе. Наши парни подтвердили, что это он подстроил ограбление Джин. Хочешь, чтобы я кому-нибудь поручил разобраться с ним?

— Скажи мне, где мы можем встретиться, — Джин в любом случае предпочла бы провести день с мамой. Мы можем совершить покупки в другой день…

— Нет, свадебные дела важнее. Мы встретимся вечером, как только ты закончишь с Джиневрой.

— Хорошо. А пока давай отправим ему наше послание.

Мы пробуем десятый вкус торта, это так в стиле Джин. Любому другому человеку, во всяком случае в этом конкретном магазине, разрешается попробовать только пять.

— Мне нравится морковный торт, — наконец она принимает решение, улыбаясь мне. Я ненавижу морковный торт; сырный крем заставляет меня сожалеть обо всех решениях в жизни примерно через два часа после того, как я его съем.

— Я думал, что твой любимый шоколадный, — бросаю ей вызов.

Она мило пожимает плечами, хлопая густыми темными ресницами и невинно улыбаясь.

— Мне все равно, что ты выберешь. Я не ем десерты, — я смотрю на женщину, которая нам помогает: — Мы возьмем его.

Джин нежно касается моего предплечья: — Это наша свадьба. Мы будем рассказывать нашим детям об этом дне всю оставшуюся жизнь. Ты должен это попробовать. Это традиция, пупсик.

— В морковном торте нет ничего традиционного, — отвечаю я.

Она снова хлопает ресницами, ее ладонь скользит по моей руке: — Я думала, эта свадьба должна быть особенной. Я всегда мечтала о фотографиях с поеданием торта.

— Ты можешь выбрать несколько вкусов. Шоколадный и морковный? — она морщит нос от моего предложения. — Прекрасно. Пусть будет морковный.

Она хлопает в ладоши и вскакивает, чтобы обнять меня. Руки обвиваются вокруг моей шеи, ее маленькое тельце прижимается ко мне, и я говорю себе, что жертва стоит того.

— Что дальше? — спрашивает она с искренней улыбкой, которая не сходит с ее лица с тех пор, как я заставил ее пойти со мной сегодня. Возможно, это первый раз, когда она не думает о своей матери или работе. Она работает слишком усердно из-за ответственности, которую все на нее возлагают. Она опора своей семьи, и они всегда хотят от нее большего, вместо того чтобы решать свои собственные проблемы.

— Цветы, — моя рука прижимается к ее пояснице, когда я вывожу ее из пекарни.

— Какие цветы вы выбрали с Кариссой? — спрашивает она, заставая меня врасплох. Она отводит взгляд, как только я поворачиваюсь к ней лицом.

Я открываю для нее дверцу машины, а затем сажусь сам. Жаль, что мы не на моем мотоцикле. Мне больше нравится, когда она прижимается ко мне.

— Тебе придется спросить об этом мою мать. Никому из нас не было до этого дела.

Я сосредоточен на дороге, но краем глаза слежу за ее выражением лица. Она наклоняет голову, на ее лбу появляется морщинка.

— Вы, ребята, не делали этого?

— Нет, — отвечаю я более резко, чем намеревался. Она откидывается на спинку кресла, наклоняя голову, чтобы посмотреть в окно. Мне неловко из-за своей реакции.

Я кладу руку ей на бедро и сжимаю его: — Карисса и я… это никогда не было похоже на нас с тобой, — пытаюсь объяснить я. Меня никогда не волновала Карисса, но мысль о том, что к Джин прикоснется другой мужчина, сводит меня с ума.

Мы останавливаемся у цветочного магазина, и я переплетаю свои пальцы с ее. Ее рука невероятно крошечная. Я жду, что она отстранится, но вместо этого она слегка сжимает мою руку.

— Какие твои любимые цветы? — спрашивает она, и я смотрю на нее. Моя рука выскальзывает из ее пальцев, и я потираю затылок.

— Я не знаю.

— Думаю, сегодня мы это выясним, — отвечает Джин.

Она подносит к моему носу, наверное, сотый цветок и просит понюхать. Все они пахнут одинаково, но мне нравится, что ей важно мое мнение.

— А как насчет этого? — спрашивает она, поднося к моему носу еще один цветок.

Я хочу рассмеяться, но заставляю себя сохранять невозмутимое выражение лица: — Дай мне понюхать второй, — я слегка нахмуриваюсь, словно не могу принять решение. Я знаю, какие цветы она хочет, ее глаза постоянно возвращаются к ним.

— Хм… как насчет этих? — я беру цветок, на который она смотрела, единственный в этом месте, который я еще не нюхал.

— Это не свадебные цветы.

Я верчу желто-красный цветок кончиками пальцев и изучаю его.

— Он похож на птицу, но очень симпатичный.

— Он называется «Райская птица».

— Думаю, нам стоит их купить.

— Нет, — качает она головой, возвращая цветок туда, откуда я его взял.

— Почему бы и нет? — могу поклясться, что именно за эти цветы она бы ухватилась.

— Это любимые цветы моей мамы.

— Кстати, о твоей матери… — я прочищаю горло. Врач, которого я лично нанял для нее, прислал мне сообщение, что все документы оформлены, и она может возвращаться домой.

— Не сегодня, Сорен. Я только смирилась с тем, что она никогда не вернется домой.

Я поднимаю руку, но она опускает ее, явно разволновавшись. Я не ожидал такого развития событий.

— Джин, — я хватаю ее за плечи и поворачиваю к себе, — мы заберем ее сегодня и отвезем домой.

Она растерянно смотрит на меня и качает головой, все еще не веря.

— Не давай мне ложных надежд, — шепчет она. Одной рукой я обхватываю ее подбородок, а пальцами другой провожу по щеке.

— Инфекция прошла. У нее все еще рак, но она достаточно здорова, чтобы вернуться домой.

Она втягивает воздух и выглядит так, будто пытается сдержать слезы, ее глаза блестят от влаги.

— О, слава Богу, — она обнимает меня, зарываясь лицом в мою грудь.

Мои руки скользят к ее спине, обнимая в ответ. Я не произношу ни слова, не желая сказать что-то не то. Обычно я не отличаюсь чувствительностью и заботой. Для меня это неизведанная территория.

— Спасибо! — ее голос звучит приглушенно. Я вдыхаю и чувствую, как опускаются стены вокруг моего сердца.

Женщина в магазине исчезает в подсобке, чтобы дать нам пространство. Я провожу пальцами по ее спине, пока ее дыхание не нормализуется, и она отступает назад. Большим пальцем вытираю тушь под ее глазами.

— Мы можем закончить здесь позже. Пойдем, заберем твою маму, — на ее губах появляется эта милая улыбка, которую я так люблю.

Когда мы входим в больничную палату, она сразу же обнимает свою мать. Впервые за все время после аварии на лодке ее мать благодарно улыбается мне. Я привык к ее пристальным взглядам, лукавым замечаниям или грубости. Это ее новая сторона, но, скорее всего, потому что я делаю все, чего она хочет — женюсь на Джиневре.