Чтение онлайн

Она потянулась со сладкой улыбкой, представив, каким восторгом зайдется Малька, когда узнает о маленьком портативном ноутбуке, который давно хотела купить, вместо надоевшего старого, и который Нюрка решила выпросить у своего мужа Савелия для подруги.

— Вау! — произнесла она восторженным полушепотом, после чего, с благодарностью взглянула на лежащего рядом мужа и озорно чмокнула его в нос.

— Аняша! Ну, что такое? — пожурил ее еще окончательно не проснувшийся Савелий Савельевич и почесал переносицу.

— Такого ничего, Савинов, просто носочмоканье!

Савинов! — это прозвище Нюрка слепила мужу частично из его имени и частично из названия сладкой карамели Савинов, заменив им свое ласкательное сладкий мой, и, называя его так, была вполне довольна подобной оригинальностью.

Нюрка, конечно, изначально планировала порадовать Маланью подарком на ее день рождения, которому предстояло состояться только через два месяца, но терпеть столько времени?! Нет, это было выше ее сил!

— Скажу сегодня же! — решила она, и, откинув одеяло, свесила ноги на пол. Однако в этот момент, резко придвинувшийся к ней Савелий Савельевич, обхватил ее обеими руками и запрокинул на подушку.

— Ой! — воскликнула Нюрка от неожиданности!

— Куда побежала? — спросил у нее Савелий Савельевич и, впившись ей в шею ртом, изобразил нечто вроде укуса.

— Сейчас съем!

— Ну, ты даешь, Савинов! Хватит! — урезонила его Нюрка. — Полночи меня терзал и с утра снова здорово!

— Ну, я же соскучился, Аняша! — и муж закрыл ей рот поцелуем, на этот раз, не дав ничего возразить.

— О! — я же говорю, что ты просто ненасытный зверь! — воскликнула она, как только он освободил ей губы, и обречено принялась помогать ему снимать с себя трусики.

Савелию Савельевичу шел пятьдесят четвертый год, и брак с двадцатисемилетней Анечкой был его первым браком. Судьба так распорядилась! А начала она с того, что произвела на Савелия на свет хромым. Правая нога у него была короче левой. Его мать, Василина Семеновна, учительствующая в одной из Тюменских школ, и отец Благоверов Савелий Петрович, работающий на нефтедобывающем предприятии, имея единственного, родившегося с дефектом сына, очень его любили, и, по возможности, старались всячески оберегать от нападок сверстников. Однако нападки, в виде оскорблений — хромоножка, подстреленный, убогий и самой обидной, — недоделанный, все же имели место, закрепляя у Савелия комплекс неполноценности. Василина Семеновна лично слышавшая эти слова, переживала не меньше сына. И, однажды, когда Савушка перешел в пятый класс, и она впервые собралась отправить его в престижный пионерский лагерь в Сочи, — выпала такая возможность, — между ними состоялся серьезный разговор.

Василина Семеновна усадила сына в кресло и настоятельно попросила себя выслушать.

Они впервые серьезно затронули тему его врожденной хромоты, и мать по взрослому сказала, что вполне понимает, каково ему это переносить, после чего из ее уст последовал ряд советов, которые Савелий не преминул намотать себе на ус. Советов было немало, на разные темы, но все они сводились к тому, что ему, Савелию, необходимо было стать лидером! Преуспевающим везде и во всем!

— Если ты задашься такой целью, — у тебя это получится! — убеждала его любящая родительница. — И тогда никто не посмеет тебя оскорблять! Мало того люди, уважающие тебя, перестанут замечать твою хромоту, она просто напросто отодвинется в сторону, уступив место всему остальному! — Уму, смекалке, умению справляться со всем лучше других! И еще, сынок! — никогда не озлобляйся на тех, кто тебя оскорбляет, и не показывай, как тебе это больно! Он тебе пощечину, а ты в другой раз руку ему подай!

А потом Василина Семеновна вручила Савелию несколько дефицитных, по тем временам, книг Дейла Карнеги.

— Думаю, что они теперь долгое время будут твоим верным путеводителем в жизни. — Сказала она. — А если ты сейчас чего — то и не поймешь, то переосмыслишь позже!

Первая проба на лидерство осуществилась уже в лагере. Савелий несмелыми, но твердо намеренными шагами прошел весь сочинский период. Он хороводил вокруг себя ребят, вежливо обходился с девочками, организовывал различные межкомандные соревнования, причем, учитывая свою хромоту, участие в них принимал руководящее, которое никоим образом не выпячивало наружу его изъяна. И, в конце концов, это выстрелило! Возымело свои плоды! Во второй половине месяца его избрали председателем совета отряда, вместо красивой, но безынициативной девочки Марины, которая в самые первые дни пребывания в лагере покорила сверстников своей броской внешностью и оттого была удостоена этой чести.

Одним словом, пройдя пробы таким образом, и удостоверившись в их положительных результатах, Савелий, начиная с пятого класса, вплотную взялся за пробивание своего места под солнцем. Он, прежде всего, достиг колоссальных успехов в учебе, — стал самым лучшим учеником, — круглым отличником, и десятилетку окончил с золотой медалью. Он был комсоргом, с седьмого по десятый класс и уважаемым пацаном, не только среди своих сверстников, но и среди учеников старших классов. И совершив становление своего Я, таким образом, он и сам временами забывал о своей хромоте. Но, только временами! Напоминание о ней происходило обычно в такие моменты, когда он оказывался в обществе незнакомых людей, — на всевозможных олимпиадах, городских и областных, конкурсах и слетах. В такие моменты посторонние ребята непроизвольно начинали его чураться, избегали садиться с ним за одну парту, сторонились в разговорах, вновь заставляя ег страдать. Но, имея врожденную и закаленную тренировками твердость духа, он старался не расслабляться, не распускать нюни, и, главное, — не выскакивать из узды своей собственной воли.

После школы ему, как лучшему ученику выпуска, золотому медалисту, выпала честь получить направление для поступления в МГУ с одним, на свой выбор, профилирующим экзаменом. И он поступил на экономический факультет. Пять лет проживания в столичном университетском общежитии, в течение которых Савелий ни на йоту не забывал о напутствии Василины Семеновны, сделали его всеобщим любимцем курса. Своеобразной, уважаемой палочкой — выручалочкой среди нерадивых студентов, которым Савка Благоверов ни в чем никогда не отказывал, в ущерб собственному времени, и достойным товарищем среди себе равных, по принципиальному, положительному отношению к учебе. Одним словом, наш пострел везде поспел! И все, казалось бы, в студенческой жизни Савелия Благоверова было превосходным, если бы не один важный факт, случившийся с ним на четвертом курсе. Он влюбился. Его избранницей стала девушка Ира, которая училась на их факультете, только на втором курсе. Он познакомился с ней на Татьянин день, когда в университетском общежитии после официальных торжеств, воцарились настоящие гуляния, и они с сокурсниками завалились в какую-то компанию, вроде даже, по чьему-то настоятельному приглашению. Там он впервые и увидел Ирочку. Она была стройной, худенькой девочкой, с черными, как смоль волосами и такими же черными, раскосыми томными глазками. Личико ее, в целом, не представляло собой ничего такого, — обычный некрупный носик, слегка курносый, широкие скулы, невысокий, с нависшей над ним челочкой, лоб. В ее внешности слегка угадывался не то монгольский, не то корейский след, но след, тем не менее, привлекательный, манящий к себе не только Савелия, но и других ребят. Мальчики вертелись возле кокетливой Ирочки больше, чем возле других девушек, и такой факт привлекал к ней внимание Савелия еще больше. Савелий старался не принимать участия в индивидуальных, парных танцах, памятуя о своей хромоте, даже будучи в изрядном подпитии, и потому не подходил к Ирочке в этот вечер. Однако в общих, массовых танцах, казалось, скрывающих его изъян под прикрытием толпы и всевозможных кривляний, скакал, как с цепи сорвавшийся. И вдруг, в какой-то момент, поймал на себе удивленный взгляд Ирочки, удивленный до недоумения, а потом промелькнувшую жалость. И сердце его сразу упало, екнув, как захлебнувшееся, испугалось, предчувствуя надвигающуюся проблему.

— Она заметила, как я нелеп! — застонало оно. — Она заметила!

— Но, ничего, ничего! — по привычке, принялся успокаивать себя Савелий. — Не она первая, не она последняя! Мне к этому не привыкать. — И он уверено ухмыльнулся. — Буду и ее завоевывать своими обычными методами!

Однако обычные методы, которые применялись им в случае дружбы и расположения, как к мальчикам, так и к девочкам, при применении к случаю любви потерпели фиаско! Ирочка, купившись на дружбу, как и все остальные, ничего, кроме искреннего восхищения им, как хорошим во всех отношениях человеком, не ощущала. Никаких наметок на ответные чувства Савелий, как ни старался, от нее не получил.

Одним словом, влюбиться в него Ирочка не пожелала. Переспать с ним просто так, без высоких чувств она тоже не пожелала, и, осторожно отвергнув его настойчивые ухаживания, стала просто напросто, его избегать. Савелий сох по ней весь оставшийся учебный год, вплоть до самых каникул, а вернувшись в Тюмень, утешился. Там он закрутил любовь с другой Ирой, — девушкой, приехавшей из Тюменского пригорода к своей бабушке. Ее, учащуюся медицинского училища, Савелий легко покорил своим интеллектом, однако и в глазах новой Ирочки, при намеке на близость, Савелий усмотрел то же выражение, что и в глазах предыдущей. — Некую настороженную неуверенность, переходящую в жалость и сквозящее чувство брезгливости или что-то подобного. Однако в случае со второй Ирой, Савелий оказался более решительным. Во — первых, он вовсе не сох по ней, и оттого совсем ее не стеснялся, а во — вторых он проявил нахрапистость, подключил столичную самоуверенность, и она, наконец, сдалась. Их роман длился все лето, но к осени увял вместе с облетевшими с деревьев листьями. Ирочка вернулась в пригород к своим медицинским наукам, а Савелий в университет. Его первая любовь, между тем, возвратилась с каникул с обручальным колечком на пальце, однако, даже не смотря на это, Савелий, увидев ее, понял, что сохнуть по ней ему предстоит еще долго.

После окончания университета Савелий вернулся в Тюмень, где отец, занимающий высокий пост главного инженера на нефтеперерабатывающем предприятии, заранее забронировал ему местечко ведущего экономиста. И Савушка родителя не подвел. Он принялся за работу рьяно, с огромным желанием все изменить к лучшему. Однако не смотря на молодость, рубить с плеча сразу не решился, а вызывая к себе уважение старших, принялся перенимать их опыт, перемежая его, тем не менее, с новейшими методами ведения экономики. Такое отношение молодого специалиста к делу, высоко подняло его в глазах не только руководства самого предприятия, но и главка. Савелию пророчили большое будущее, вплоть до занятия директорского поста, после ухода нынешнего директора на заслуженную пенсию, которая была уже не за горами. Это случилось через пять лет. Савелий, проводив на пенсию и директора и главного инженера, в лице своего отца, занял — таки кресло первого! А главного инженера он нашел себе сам. Им оказалась женщина, — вполне толковый специалист. Она была старше Савелия на восемь лет, и так случилось, что путь к своей должности она пробила через постель с Савелием. Светлана, так ее звали, ранее работала начальником отдела сбыта и состояла в несчастливом браке. Муж попивал и гулял от нее направо и налево, однако развестись с ним она не решалась из за двоих детей. С Савелием их свела совместная командировка. Они завязали свои постельные отношения в гостинице Сталевар в одном из Тюменских пригородов. Позднее, перед вступлением Савелия в должность директора, Светлана сама попросила назначить ее главным инженером, и он ей не отказал. Однако случилось это отнюдь не по причине одних только пастельных отношений. Светлана и впрямь была умной, хваткой, старательной, деловой женщиной. И что самое главное, она прекрасно умела мыслить мужскими категориями.