Чтение онлайн

Он сообщил, что не писал Скарлетт все это время потому, что не мог определенно сказать, где ему заблагорассудится быть завтра, а потому не видел никакого смысла указывать свое местопребывание. А теперь, когда он гостит у Розмари, Скарлетт, в случае нужды, будет знать, где его найти.

Скарлетт не могла сказать самой себе, обрадовалась ли она этому письму. У нее не возникло желания ликовать и подпрыгивать от радости, прочитав его. Она не воспылала надеждами как раньше и не подалась порыву, тут же отыскать причину необходимую для свидания с Реттом и немедленно ринуться в Чарльстон, как она желала того еще совсем недавно. Это желание перегорело, как материнское молоко, от которого отлучили младенца. Ей даже не захотелось написать ему ответ, по крайней мере, сию минуту. Единственное, что она почувствовала, это облегчение от того, что Ретт жив и здоров и что она знает теперь, где он находится.

Возможно причиной такой реакции была апатия, которая не покидала Скарлетт и она все еще пребывала в тоскливом настроении, даже вернувшись из Тары, а возможно предыдущий печальный опыт давал о себе знать, когда она, окрыленная надеждами, думала, что примирение с Реттом совсем близко и стоит сделать один только шаг…, но увы все попытки бывали тщетны.

Одним словом, никаких надежд на это письмо Скарлетт не возлагала, хоть тут же и отнесла его к себе в спальню и прислонила маленький голубой конвертик к вазе с цветами, стоящей на столике перед кроватью, а потом, посмотрев на него с минуту, снова спустилась вниз.

……Дни протекали своим чередом, однообразно и скучно. Скарлетт занималась неотложными домашними делами и своими обязанностями по магазинам.

Она просматривала еженедельные отчеты управляющих и распоряжалась чистой прибылью, которую они ежемесячно перечисляли ей, распределяя деньги частично на свои расходы, частично за долг Уиллу, а частично в банк. Все остальные

операции не входили в ее обязанности. А ее неугомонная натура требовала для себя деятельности и она задыхалась без нее как рыба без воды. Одиночество и отсутствие любимого занятия давали о себе знать и мало помалу, исподволь, незаметно для самой себя, Скарлетт становилась раздражительной, злой, замкнутой и завистливой.

Проезжая по улицам города, она часто ловила себя на мысли, что завидует людям. Все они казались ей чем-то озабоченными, занятыми неотложными делами, целеустремленными и вполне довольными собой. Но самое главное, они казались ей не одинокими, ни в делах своих, ни в мыслях.

Она встречала людей знакомых и незнакомых и, как правило, менее респектабельных, чем она сама, однако зависть ее от этого не становилась меньше.

Она, например, уезжала от своей портнихи с тяжелым чувством на душе, вспоминая какие спокойные и ровные отношения были у этой дамы со своими двумя дочерьми и мужем. А наблюдение за покупателями в своих собственных магазинах, действовали на нее порой и вовсе удручающе.

Ей бросались в глаза всякие мелочи, на которые раньше она никогда бы не обратила внимания.

Она с завистью смотрела на то, с какой любовью и старанием молодой мужчина выбирает подарок своей жене, или на то, как заботливая мамаша нагребает полные короба гостинцев своим многочисленным чадам, стараясь никого не забыть. Ей действовало на нервы, как заливаются смехом молодые девицы из провинции, надевая модную шляпку или чепец, и как прихорашиваются замужние дамы перед зеркалом, спрашивая одобрения или совета у своих мужей, примеряя ту или иную обновку.

Как-то вечером Скарлетт возвращалась из магазина домой и повстречалась с одной из сестер Маклюр — Фейс. Сразу после войны Фейс удачно вышла замуж за отставного офицера из Нового Орлеана, которого она выхаживала в госпитале после тяжелого ранения. После свадьбы молодожены уехали на родину жениха, где и жили все эти годы. В Атланту к родным Фейс наведывалась редко, а Скарлетт и вовсе не видела ее с тех самых пор, как закончилась война.

Скарлетт и не узнала бы Фейс, проехав мимо нее в своей карете, если бы та сама не окликнула ее.

— Скарлетт, дорогая, как я рада тебя видеть! — Фейс держала за руку девочку лет восьми и улыбалась Скарлетт, оголив свои, до неприличия безобразные, крупные, как у породистой лошади, зубы. Вслед за ними шла чернокожая служанка с большой дорожной сумкой в одной руке и цветастым солнечным зонтиком в другой.

Скарлетт приказала Полу немедленно остановиться.

— Боже мой! Фейс Маклюр, неужели это ты?

Скарлетт вышла из кареты и они с Фейс обнялись.

— Какое прелестное создание — сказала Скарлетт, глядя на дочку Фейс — как ее зовут?

— Френсис — ответила Фейс, любовно поглаживая кудрявую черную головку своей дочери.

Девочка и впрямь была хороша собой. Она была похожа на отца, симпатичного брюнета с пышными усами. Скарлетт помнила, что в госпитале этот юноша был одним из самых красивых раненых, которых им приходилось выхаживать. И когда он сделал предложение Фейс, то все были удивлены, ведь она была вовсе не красавицей, чтобы стать избранницей такого юноши. Все тогда решили, что он женится на ней из благородства, ведь она дежурила у его постели день и ночь.

— Ах, Скарлетт, ты прекрасно выглядишь и почти совсем не изменилась! — воскликнула Фейс, искренне радуясь их встрече.

— Как хорошо, что ты проезжала мимо, ведь мы только что с поезда. Я надеюсь, ты подвезешь нас, дорогая?

— Конечно, Фейс, забирайтесь в карету. Пол, возьми вещи и положи их в багажное отделение. — Скомандовала Скарлетт.

По дороге в город Фейс рассказывала о своей жизни в Новом Орлеане. Ее муж служил старшим клерком в строительной конторе и получал хорошее жалование. Они жили вполне прилично, говорила Фейс, ни в чем не нуждались. Скарлетт знала, что такое теперь 'вполне прилично' по меркам южан. Это значит, что им хватало денег от жалования до жалования, а если за некоторое время еще удавалось и что-то отложить на покупки, то это считалось уже роскошью. Однако Фейс такое положение вещей казалось вполне благоприятным, и судя по всему, она была счастлива. У нее был красавец муж и дочка, которую она беспредельно любила, был дом, оставленный ее мужу в наследство отцом и уцелевший в войну. В Атланте у нее была сестра, по которой она скучала, и которая скучала по ней. Да, Фейс Маклюр была счастлива, и спроси ее Скарлетт об этом напрямик, она не стала бы этого отрицать.

Счастье других теперь кололо глаза Скарлетт, подчеркивая, всякий раз, что сама она несчастна. Что могла рассказать она Фейс о себе?

Пол остановил карету возле бледно-голубого в георгианском стиле дома сестер Маклюр, и Скарлетт обрадовалась тому, что Фейс, рассказывая о себе, так и не успела спросить как у нее дела.

С тяжелым чувством непреодолимой зависти возвращалась Скарлетт домой после этой встречи, жалея себя до слез. Ей казалось, что все вокруг были счастливы, или, по крайней мере, довольны своей судьбой, все, но только не она, Скарлетт 'О' Хара, коротавшая одинокие вечера в своем большом красивом доме, без любви, без тепла, без участия. С угрюмой тоской на искаженном от зависти лице и нестерпимым отчаяньем, когтящим душу, она проклинала жизнь до тех пор, пока сама, наконец, не устыдилась своих кощунственных мыслей. Да, ей было плохо, тоскливо и одиноко, но проклинать жизнь считалось большим грехом и делать этого все же не следовало!

Однако Скарлетт не могла усмирить свои чувства и предавалась зависти все больше с каждым днем до тех пор, пока однажды совершенно случайно не встретила Кетлин Калверт. Ту самую красавицу Кетлин, которая после войны, оставшись одна, вынуждена была выйти замуж за управляющего своим имением Хилтона.

Скарлетт увидела ее в своем магазине одну без сопровождения, безвременно постаревшую и оттого, почти неузнаваемую. Одежда на Кетлин была старая, давно вышедшая из моды и ее подчеркнуто дополняла потертая дорожная сумка внушительных размеров, уныло висящая на плече ее подруги. Скарлетт в это время выходила из магазина и что-то знакомое показалось ей в лице этой покупательницы, одиноко стоящей у витрины с семенами. Она остановилась, чтобы присмотреться к ней и по повороту головы сразу узнала Кетлин. Это был все тот же горделивый жест, грациозный и изящный, жест одной из первых красавиц графства Клейтон.