Чтение онлайн

***

Рис.25. Возможно, пьяный конвоир, выходящий из трактира.

***

Теперь, зная, что ожидало нас уже через несколько верст, я понимаю, что и эта остановка была не случайна... Но тогда об этом не догадывались ни я, ни тем более мой пьяный конвоир.

Кучер, безмолвно просидевший все это время на козлах, тронул поводья, я снова, что было сил, вцепилась в железное кольцо и застонала от боли. Не успевшая отдохнуть ладонь была покрыта кровавыми мозолями, и это доставляло мне поистине адские мучения. Но, отпусти я кольцо, - и в тот же миг соскользнула бы с узкой, отполированной сотнями моих предшественников скамейки.

Через несколько минут боль поутихла, или я к ней притерпелась. К тому времени мы уже снова были в чистом поле, лошади теперь скакали во всю прыть, словно торопясь куда-то к намеченному сроку. И это тоже показалось мне странным. Как я уже говорила, всю первую половину пути они еле передвигали ноги.

Прошло еще какое то время, возможно очень короткое, но каждая минута казалась мне часом, лошади уже храпели, а кучерский кнут снова и снова опускался на их взмыленные спины, словно этот странный человек задался целью непременно загнать их к рассвету.

А когда мы съехали с главного тракта на какую-то проселочную ухабистую дорогу, и, не сбавляя темпа, помчались по ней, мне потребовались все мои уже подходившие к концу силы, чтобы с грехом пополам сохранять равновесие, не обращая внимания на кровь и лохмотья сорванной с ладоней кожи. И я пришла к окончательному выводу, что дело неладно.

Неожиданно мы остановились. После грохота сумасшедшей скачки у меня зазвенело в ушах. А когда уши привыкли к тишине - в мою тюрьму на колесах ворвались ночные звуки - трель соловья и шелест листьев.

Начинало светать и, приглядевшись, я поняла, что мы остановились в двух шагах от леса или рощи. И еще один звук приковал к себе мое внимание храп моего конвоира.

"Но этого же просто не может быть, - подумала я, - как бы пьян он ни был, он не мог бы не проснуться, если только..."

– Вылазьте, барыня, - прервал мои мысли голос возницы, слезшего с козел и открывавшего ключом дверцу, отделявшую одну половину возка от другой.

"Откуда у него ключи?
– удивилась я, еще не до конца понимая, что происходит.
– И чего ему от меня надо?"

– Разомните ножки-то, - почти ласково добавил он, распахнув дверь, и мне ничего не оставалось делать, как последовать его совету. Кроме того, мне действительно нужно было выйти по естественным и таким затруднительным в подобных обстоятельствах причинам.

Я бы не упоминала о таких не слишком пристойных подробностях, если бы не одно обстоятельство. Меня в этот момент больше волновало, каким образом я сумею уединиться в лесу, и подозрение, что, скорее всего, мне этого сделать не удастся, а придется пережить позор присутствия посторонних мужчин в самый неподходящий для этого момент.

При одной мысли об этом, меня бросило в жар, и для более серьезных опасений просто не осталось места в голове. Хотя оснований для них, как вы понимаете, было более, чем достаточно.

Но кучер, вопреки моим опасениям, не только не собирался меня сопровождать куда бы то ни было, но даже и не смотрел в мою сторону. А, обернувшись через некоторое время и застав меня на прежнем месте, ощерился и спросил:

– Ну, что же вы, барыня. Передумали? Или вас вести прикажете?

Его рыжая физиономия превратилась в большой масляный блин, когда ее хозяин раскатился мелким горошком ехидного смешка. Я бы покраснела в два раза сильнее, если бы это было возможно в принципе. Но, поскольку и так была совершенно пунцовая, то лишь издала губами какой-то нечленораздельный звук и направилась в сторону леса, прилагая максимум усилий, чтобы выглядеть как можно более гордо и независимо. И благодаря этому пропустила, вернее, совершенно не обратила внимания на какое-то движение за ближайшими кустами. Хотя, судя по звуку, это вполне могло оказаться какое-нибудь крупное и опасное животное. Если не волк, то по крайней мере кабан. Тем более, что в хвалынских лесах это совсем не редкость.

***

Рис.26. Большой масляный блин кучерской физиономии, хохочущий и ехидный.

***

А выглядела я действительно весьма забавно, поскольку, если помнит читатель, перед самым арестом вырядилась в одно из самых красивых платьев. И не успела переодеться.

Передвигаться по лесу в таком виде было непросто, длинный подол цеплялся за кусты и сучья, так что прошло немало времени прежде, чем я удалилась на необходимое по моим тогдашним представлениям о приличии расстояние, то есть на добрую версту от смешливого кучера.

И когда, наконец, решила остановиться, тем более, что лес с каждым шагом становился все более дремучим, то услышала странный хлопок с той стороны, откуда пришла. И только когда он повторился, поняла, что это был пистолетный выстрел.

Этот звук вернул меня к реальности и заставил задуматься. Уже одно то, что меня отпустили в лес без сопровождения, было довольно странно.

"Неужели они совершенно не опасаются, что я попытаюсь убежать? только теперь подумала я.
– Откуда у них такая уверенность?" Но тут же направление моих мыслей изменилось, поскольку следующая идея показалась мне куда более уместной в моих обстоятельствах:

"Что это за выстрелы, и кому они адресованы? Не мне ли? Но с какой стати?"

Я уже было направилась в обратную сторону и даже перешла на бег, но неизвестно откуда пришедшая в голову зловещая формулировка "при попытке к бегству" заставила меня поумерить свой пыл. Поскольку означала эта фраза реальную опасность для жизни.

"А что, если вся эта поездка - всего лишь провокация?
– подумала я. Куда меня, собственно говоря, везли? На очную ставку, для следственного эксперимента? Именно эти слова употребил Алсуфьев перед тем, как вернуться в Саратов. Но уже тогда они прозвучали не слишком убедительно. Да и вся эта история с внезапным его вызовом к начальству была более, чем странная. А поведение кучера, его странный смех?"

Внезапно я ощутила себя участницей чьей-то игры, правил которой я не знала и поэтому рисковала оказаться в наиглупейшем положении. Мне этого, понятное дело, совершенно не хотелось. А учитывая, что игра эта, кому бы не принадлежал ее замысел, и так зашла слишком далеко, нужно было как можно быстрее разгадать ее правила, то есть хотя бы попытаться понять логику "игроков". И только после этого принимать решение и действовать.

Меж тем идея о бегстве, однажды возникнув, уже не хотела покидать моего сознания.

"А что, если действительно..." - начала уже мысленно задавать я себе этот весьма опасный вопрос, но сама же себя и прервала:

"С какой стати? Что я, совершила какое-нибудь преступление? Нет. Зачем же мне в таком случае бежать? И мое бегство не станет ли косвенным подтверждением моей вины? С другой стороны уже сутки я провела в тюрьме, и неизвестно, сколько таких дней еще впереди..."

Я была слишком вымотана, чтобы соображать. Все тело болело, песок скрипел на зубах, дорожная пыль понабилась во все складки моего платья и утяжелила его вдвое.