Продолжение путешествия
Шрифт:
– Разве вы куда-то ездили? – спросил Петр Анатольевич. И, думаю, лицо его при этом было не намного умнее моего. Мы оба чувствовали себя полными дураками.
– Не стала с вами обсуждать эту поездку, прежде мне хотелось самой удостовериться… – Ксения Георгиевна на миг замолчала, словно утеряв нить своей мысли, махнула рукой и продолжила, – впрочем, лучше поговорим об этом за обедом. Надеюсь, я не очень опоздала…
Она вновь забралась в коляску и была такова.
– Когда только успела? Она же практически не выходит из дому… – с недоумением проводил ее взглядом Петр.
Я была поражена не меньше его и лишь подтвердила его слова:
– Я тоже так считала до этой минуты. Видимо, ее заставило решиться на это какое-то чрезвычайно важное дело.
– Надеюсь, нам сообщат – какое именно?
– В том случае, если мы не опоздаем на обед. По-моему, нам деликатно намекнули на это.
И, не сговариваясь, мы чуть ли не бегом, обгоняя друг друга, бросились к дому.
Мы с таким нетерпением дожидались этого обеда, как будто постились как минимум месяц. Но Ксения Георгиевна появилась в гостиной только после того, как посетила баньку и смыла с себя всю дорожную пыль. А, усевшись во главе стола, взяла на себя обычные застольные обязанности, то есть следила, чтобы каждый из ее гостей перепробовал все кушанья, и чтобы прислуга успевала заменять тарелки. И только по озорному блеску в ее глазах можно было догадаться, что она прекрасно понимала, что нам с Петром было теперь совсем не до пирогов.
И только за традиционной чашечкой кофе она, наконец, смиловалась над нами и рассказала свою историю.
– Ох, уж эти мне дороги, – начала она издалека, – зарекалась не покидать дома. Так нет же, помчалась… очертя голову… Хорошо, хоть съездила с толком.
После этого она подняла глаза на нас с Петром и, увидев, наши внимательные лица и напряженные позы, расхохоталась по-девически задорным молодым смехом.
– Ладно, расскажу, а то еще расплачетесь чего доброго. Ровно дети, честное слово… – Она откашлялась, отхлебнула маленький глоток из своей серебряной кофейной чашечки и продолжила: – Собиралась я навестить одну свою старую знакомую…
И не замолкала уже до тех пор, пока не выложила нам всего. А когда вы узнаете, что ей удалось узнать, то поймете, с каким вниманием мы ее слушали, боясь пропустить хотя бы слово.
Но я не буду уподобляться вредной старушенции и не стану испытывать вашего терпения, а расскажу все без лишних вступлений и проволочек.
У Ксении Георгиевны было бесконечное количество знакомых, точнее, не было в губернии сколько-нибудь известного лица, ей НЕ знакомого. В этом отношении даже Петр Анатольевич мог ей позавидовать. Причем, с большей частью известных ей людей Ксения Георгиевна поддерживала чудесные отношения…
Вы уже почувствовали подвох? Если нет – то я сейчас объясню. Пообещав не уподобляться Ксении Георгиевне, Екатерина Алексеевна перещеголяла эту «вредную старушенцию» в несколько раз. Поэтому, как это ни чудовищно с моей стороны по отношению к дорогой родственнице, я таки вымарал несколько страниц авторского текста, и сделал это только ради вашего блага. Поэтому вы имеете возможность не заглядывать в конец главы, проклиная автора за бесконечные лирические отступления, а прочесть все уже теперь. Благодарственные письма прошу направлять на мое имя в адрес издательства.
Ларису Васильевну Погребельскую Ксения Георгиевна считала своей подругой, и была знакома с ней едва ли не с девичества. Лариса Васильевна была ее ровесницей, но сохранила богатырское для своего возраста здоровье и не могла усидеть на месте и дня. Каждую осень отправляясь в Петербург, где сохранила принадлежавший ее мужу дом на Песках, а летом возвращаясь к себе в деревню, разъезжала по саратовским знакомым, рассказывала о своей петербургской жизни и давала хозяйственные советы, считая себя специалистом практически в любой области человеческих знаний. Благодаря подобному образу жизни, Лариса Васильевна была в курсе всех губернских событий, поэтому для Ксении Георгиевны была человеком незаменимым.
От Елшанки по деревенским понятиям жила эта самая Лариса Васильевна недалеко, хотя и не так близко, чтобы Ксения Георгиевна могла навещать ее без особой нужды. Теперь она решилась на это путешествие по единственной причине: Лариса Васильевна была знакома со многими людьми, с которыми сама Ксения Георгиевна по той или иной причине дела иметь не желала. Таких людей среди ее знакомых было немного, но одним из них был граф Орловский. А после моих рассказов о нем, Ксения Георгиевна почувствовала к нему большой интерес.
– Лариса приходилась родней его вдове, и я надеялась получить у нее ответы на некоторые возникшие у меня вопросы, но по пути натолкнулась на ваших, Катенька друзей…
Ксения Георгиевна лукаво прищурилась.
– Догадываетесь, кого я имею в виду?
– Нет, – честно созналась я.
– Господина Алсуфьева со товарищи, и знаете, где я его встретила?
– Понятия не имею.
– На выезде из Куницына. Я как раз проезжала мимо…
– А что ему там понадобилось на этот раз? – опередив меня, задал мой вопрос Петр Анатольевич.
– Вот и мне это показалось любопытным, – заговорщицки подмигнула Ксения Георгиевна, неожиданно напомнив этим какую-то сказочную разбойницу. – Поэтому я и сделала вид, что у меня поломалась карета и свернула в Куницыно, лишь только Алсуфьев скрылся с глаз.
– Ну и как, починили вам там карету? – неудачно пошутил Петр Анатольевич, волнение не самым лучшим образом отразилось на его остроумии.
Чего нельзя было сказать о Ксении Георгиевне. С самых безобидным видом она поддержала эту замечательную тему:
– Представьте себе – да. А заодно перековали одну из моих пристяжных. Она в последнее время что-то захромала, а в Куницыне весьма неплохой кузнец, так что, если что – могу дать рекомендацию…
– Ксения Георгиевна, не обращайте на него внимания, – не выдержала я, – Вы же не станете утверждать, что только это и можете нам сообщить?
Видимо, столько нетерпения и мольбы было в моем голосе, что Ксения Георгиевна без околичностей перешла к сути вопроса:
– Разумеется. Да будет вам известно – в Куницыне проживает ныне несколько моих бывших крестьян. Вернее, крестьянок, поскольку они оказались там, выйдя замуж за синицынских мужиков. Так что знакомых я там могла найти без труда. Более того, первая же крестьянка, вышедшая из усадьбы Павла Семеновича, узнала меня и пригласила в дом. Она еще при жизни хозяина вела там практически все хозяйство, и продолжает присматривать за домом по сию пору. Надо ли говорить, как я обрадовалась этому обстоятельству?
Варвара – так зовут эту неглупую молодую женщину – неплохо ко мне относится и еще с детства была со мной откровенна. В результате я получила все новости, так сказать, из первых рук. Думаю, – она с улыбкой посмотрела на Петра, – они не покажутся вам скучными.
Петр проглотил эту колкость без звука.
Оценив его выдержку сложной мимической игрой, Ксения Георгиевна продолжила:
– Алсуфьев со своими архаровцами заявился в Синицыно ранним утром, и за полдня устроил там настоящий разгром.