Чтение онлайн

Ответ застрял у меня в горле, и я прохрипел что-то невразумительное. Намия подвинула ко мне стакан воды:

— Никогда не выдавайте вашу слабость и ваш настоящий интерес, в индустрии это смерти подобно, — сказала она, пока я впивался зубами в стакан. — Но я вижу в вас потенциал. Как показало вчерашнее происшествие, человек вы не из робких. Кстати, а как поживает ваш друг?

Я соврал, что не видел Гурудзи со вчерашнего вечера, потому что он, скорее всего, занят работами в храме.

— Значит, будем разговаривать с вами, — сказала Намия и вытащила на стол пухлую пачку денег, в которую я тут же впился взглядом. — Триста тысяч йен. Месячная зарплата продюсера без опыта. Ваш аванс, если согласитесь с нами работать — сейчас забираете эти деньги, а в конце месяца получите зарплату, как положено.

Я едва не поперхнулся.

— Я предлагаю вам стать продюсером в нашей компании. Вначале вам предстоит узнать основные тонкости дела — на это у вас уйдёт две недели, я поручу вас нашему лучшему коллеге, затем заняться собственным проектом по раскрутке айдору. Вы, как я понимаю, к ним неравнодушны? — кивнула она на футболку с Химефу.

— Пожалуй, — ответил я и тут же спохватился: — Но, вообще-то я всегда хотел работать в индустрии.

— Почему же вы тогда не поступили на факультет медиа-технологий?

— Я собирался заниматься этим в следующем году, — соврал я, но тут же поймал укоризненный взгляд Намии и признался: — На самом деле, я по уши сыт школой и учёбой. Зачем я пойду в институт, где меня будут учить тому же самому, чтобы через пять лет стать простым клерком? Ну уж нет. Помните, как говорили древние? «Практика — критерий истины». Я хочу работать, Макаба-сан. Но я не хочу слушать, как списанный в утиль планктон будет рассказывать мне, как именно следует работать.

Врал я, разумеется, напропалую, ибо до того момента никогда не задумывался, чем же именно я хочу заниматься и как учат людей в институте медиа и чего-то там, но почему-то я был уверен, что сейчас — это именно такая речь, которую от меня ждут. «Здесь так и надо», — говорил мне внутренний голос.

— То есть вы согласны? — ехидно спросила Намия, помахивая пачкой денег. — Вот так сразу?

— Почему я должен быть не согласен, если мне предоставляют шанс, о котором я всегда мечтал? — ответил я. — Но у меня есть один вопрос. Даже два.

Она вопросительно посмотрела на меня, словно приглашая задать.

— Почему я?

Намия встала, подошла к окну и мечтательно уставилась вдаль, затем жестом позвала меня, отчего мы оказались весьма близко друг от друга. Я посмотрел вначале на неё, потом вдаль, и она вдруг заговорила страстным и пронзительным тоном:

— Помните вчерашнее приключение, Хошино-сан? Вы ведь видели этих людей. Они все — рабы, все — от первой уборщицы до главной звезды. Каждый пиджачок в той аудитории обречён стать рабом. Я — тоже рабыня этой организации, в некотором роде — у меня есть договорённости, которые вам бы не понравились. Не подумайте, ничего подобного я вам предлагать не буду: стандартный договор, стандартные условия. Знаете, почему? В вас есть что-то настоящее.

Я молча слушал. Льстивые слова Намии пришлись мне по вкусу, хоть я и не понимал, в чём подвох (а он там несомненно был).

— Вы — человек неопытный, понятия не имеете, что случится впереди, и с какими крысами придётся иметь дело. Наивный, неотёсанный, не умеете подавать себя уважаемым людям. Но вы, Хошино-сан, настоящий. Как и ваш друг, который бросился защищать человека, которого впервые видит. Это дорогого стоит.

Я подумал, что Гурудзи стал бы яростно доказывать, что он — фанат Химефу с детства.

— Тот проект, который я вам предложу, он… особенный, — задумалась Намия, выудила из кармана сигареты и закурила вновь. Я отодвинулся, чтобы не дышать дымом. — Если вы не справитесь, то в индустрии работать больше не будете, цену провала придётся заплатить. Но если справитесь… возможно, именно вы — тот человек, которому суждено изменить индустрию. Она вас не съест. Вы — не её жертва, вы — настоящий.

Её певучий голос гипнотизировал, успокаивал. В душе поднялась тёплая волна, отчего я почувствовал, что прямо сейчас смогу решить любую проблему.

— Вы будете работать у нас? — спросила Намия, отошла от окна и выудила из стола несколько листов, сверху донизу покрытых мелкими буквами. — Вот ваш договор при устройстве на работу. Читайте и будьте уверены, что внутри нет никаких тайных условий. Мелкого шрифта тоже.

Через пять минут у меня поплыла голова от хитровывернутых юридических формулировок. Я пролистал страницы до конца: надпись «триста пятьдесят пять тысяч йен в месяц» светилась жирным шрифтом, и я ущипнул себя за руку, чтобы понять, что не сплю. Я занёс ручку над тем местом, где следует ставить подпись, но в последнее мгновение отстранился:

— У меня есть одно условие, — сказал я.

Намия тихонько засмеялась:

— А вот сейчас вы меня удивили по-настоящему. Какое же, позвольте спросить?

— Как вы помните, у меня есть друг. Его помощь и поддержка для меня невероятно важны. Я хочу, чтобы вы устроили его в компанию.

— У нас нет второго места продюсера, — сообщила Намия. — Но если вы хотите отдать эту вакансию, то я ему позвоню.

— Нет-нет, совершенно не обязательно предлагать ему продюсера, — замахал я руками. — Сойдёт что угодно. Он неплохо разбирается в технике — может быть, у вас есть должность помощника режиссёра?

— А что вы сделаете, если я откажусь? — спросила Намия и хитро улыбнулась.

Я понял, что она меня проверяет.

— Мой друг для меня не менее важен, чем я сам, — ответил я и отложил ручку в сторону. — Мы с пятого класса вместе. Если вы не пойдёте мне навстречу — я откажусь от вакансии.

— Было бы печально потерять такого человека, как вы, в первый же день работы, — пропела Намия и достала телефон: — Юрико, глянь-ка, пожалуйста, что у нас осталось из незакрытого? Нет-нет, я не про девочек, я про персонал.

Она хмыкала несколько секунд, после чего отложила трубку:

— Могу предложить вашему другу место второго уборщика. Ничего более. Это моё последнее слово.

— Уборщика? Великолепно, — обрадовался я. — Он дважды в день целый храм метлой убирает, ему подойдёт. Позвольте, я распишусь на договоре.

Через минуту я стоял возле двери, едва ощущая трясущиеся ноги. В одной руке я цепко сжимал огромную пачку денег (столько я в жизни не видел), в другой — подписанный договор, и в моей голове проносились картинки одна за другой: новая квартира, место возле сцены, где выступает моя личная айдору-группа, суши в мишлен-ресторане, личный водитель… Из морока меня вывел голос Намии, прозвучавший как гитарный аккорд в тишине:

— Да, вот ещё что хотела сказать, Рюичи. Купи себе подобающий костюм. Настоящесть — настоящестью, а на работу следует ходить в рубашке и с галстуком.

Я кивнул и исчез за дверью.

Выходя от Намии, я почувствовал угрызения совести за то, что продал друга в поломоечное рабство. Впрочем, во время посиделок в ресторане Гурудзи воспринял новость с поистине буддистским спокойствием: