Чтение онлайн

– Здасте, – всё, что смог выдавить из себя вошедший, направившись к единственному занятому столику.

Лида соскочила со стула:

– Федя! Зачем ты сюда пришёл? Иди домой, проспись!

Мужчина махнул правой рукой:

– Что я, зэк что ли, сидеть дома? Я хочу – я пришёл! – виляя нетвёрдой походкой, Фёдор добрёл до ближайшего стула, стоявшего за соседним от детей столом, и опустился на него. Тут же он вскрикнул: «Это мой сын! У него день рождения! Я пришёл к нему! Ты моя жена! Я пришёл к тебе! К вам! Все вместе на дне рожденья! Что те не нравится-то? »

Лида была напуганная и расстроенная:

– Федя, ты пьян! Зачем ты сюда пришёл?

Максимка и Яшка всё это время не издавали ни звука. Дети вжались в свои стулья. Им уже было не до угощений – им было страшно и неуютно. Максим думал, что отец просто поспит, а вечером они все втроём: он, мама и папа пойдут гулять по городу. Но мальчик не предполагал, что всё повернётся вот так. И что папа будет странный и даже немного злой.

Из-за прилавка донёсся голос Тамары Павловны:

– Фёдор! Послушай! Сыну сейчас такое не нужно! Ты зачем такой пришёл? Ты посмотри, посмотри – дети как съёжились! Ты что их пугаешь?

Мужчина удивлённо протянул в ответ:

– Я пугааааю? Это й… я пугаю? – он медленно развернул покачивающуюся голову в сторону мальчишек и, наклонившись немного вперёд, спросил: «Я что страшный?»

Яшка оцепенел, ему приходилось смотреть на ужасного дядю вполоборота. Он почувствовал, как у него бегут мурашки по телу, а к горлу подбирается комок. Максим смотрел на отца мокрыми глазами. Он очень тихо выдавил из себя:

– Угу.

– Чтоооо? – Федя продолжал смотреть на детей исподлобья своими остекленевшими глазами. – Сынок, я же твой папка! – мужчина улыбался. – Что ты меня-то боишься? Я тебя в трудную минуту не…не оставлю. Не как все эти мрази вокруг! Вся эта кабинетная шелу…шелупонь!

Мама Максима топнула ногой:

– Федя! Прекрати! Что ты к детям пристал? У твоего сына день рождения, а ты его до слёз довёл! – лицо женщины стало активно наливаться краской, она уже почти кричала.

Мужчина перевёл пропитый взгляд на свою жену:

– Не затыкай мне рот! Я его жизни учу! Чтоб знал, как с ним обойтись могут! На улицу вышвырнуть… после всех заслуг!

Из-за прилавка вновь закричала Тамара Павловна:

– Да ты что делаешь-то? Федя, если сейчас не успокоишься или не уйдёшь, я вызову милицию!

Лида крикнула дрожащим голосом:

– Не надо милицию!

Фёдор шлёпнул ладонью себя по коленке:

– Правильно, давай так! Зачем этой стране теперь техники? Такие, как я, зачем? У нас ведь перестройка – всех уволить и по тюрьмам! Всех, кто может думать!

По щекам Максима текли слёзы: его маленькое детское сердце стало стремительно наполняться обидой и отчаянием. Яшка хлюпал носом, но пытался делать это как можно тише: он боялся, что сейчас накричат и на него.

– Федя… – Лида с трудом произнесла имя мужа. Последний звук его имени вылетел из её груди со свистом, воем. Женщина опёрлась рукой на стоящий рядом стол. Её ноги начали немного трястись. Лида закрыла глаза и её веки задёргались.

Разгорячённый алкоголем Фёдор лишь рявкнул:

– Чтоооо? Что, Федя?

Лида упала на пол и затряслась, забилась в судорогах. Яшка закричал от испуга. Продавщица истошно завопила:

– Лидочка!

Фёдор несколько мгновений смотрел на бьющуюся в припадке жену осоловелыми глазами, а затем бросился к ней. Максим видел сквозь слёзы, как его пьяный, взлохмаченный отец пытался правой рукой перевернуть маму на бок, а левой – лез ей пальцами в рот, чтобы достать язык. Во всяком случае, он кричал что-то такое в ответ Тамаре Павловне, когда та подбежала к нему. Продавщица тараторила, что скорая уже едет, пыталась удержать дергающиеся ноги Лидии на полу. Яшка рыдал от страха. Он схватился за скатерть, когда увидел, как у тёти Лиды изо рта пошла пена. Спустя пару мгновений мама Максима перестала дёргаться. Тамара Павловна встала и выбежала на улицу с криком:

– Скорая, скорая, быстрее! Люди, помогите!

Фёдор всё ещё пытался что-то достать у своей жены изо рта, но у него ничего не получалось – его качало из стороны в сторону. У Максима пропал голос из-за подкатившего комка, но он всё же прошептал сквозь плач:

– Ма-а-мочка-а!

Глава 1. Состав

За 36 лет до сигнала «Лавина».

Поезд сбавлял ход, за окном плацкарта зелёная стена тайги плавно превращалась в отдельные кроны. Затем появились первые деревянные дома, огороды, переулки, коровы, медленно плетущиеся по травяной обочине в сторону окраин, где их возьмёт под свою опеку пастух. Грунтовые дороги за окном расширялись и превращались в заасфальтированные улицы, а вместо изб и деревянных заборов пошли кирпичные и панельные малоэтажки: приближался вокзал. Тепловоз плавно снижал скорость – просыпающийся городок стал виден ещё лучше. Больше не требовалось цепляться взглядом только за какие-то отдельные детали, чтобы успеть рассмотреть их, пока не исчезли. Нет! Теперь городской совет, дом культуры, школа стали отчётливо видны и лишь медленно проплывали мимо. Вот кошка смотрит с дерева у подъезда на мелкую собачонку. Вот юноша катит мопед вдоль тротуара. Вот голуби сидят на плечах памятника вождю мирового пролетариата. Город скрылся за серой постройкой с табличкой «Депо» и только крыши ближайших зданий оставались видны из-за железобетонного забора. За окном вытянулась полоса перрона. От последних пейзажей, мотивов, мгновений свободной гражданской жизни отвлёк громкий голос сопровождающего:

– 102-я команда, подъём! На выход!

Погрустневший Олег встал со своего плацкартного места. Призывники соскочили с полок, похватали авоськи с остатками еды, которые этой ночью выдали в дорогу провожавшие родственники. Никто из ребят, ложась спать, не снял одежду. Это чтобы утром не мешкать: человек в погонах, сопровождавший их от самых дверей призывного пункта, ещё с вечера всех подбадривал обещанием внимательно следить за нерасторопными. Он пророчил таким очень спортивное будущее до седьмого пота.

– Встаём! – молодой офицер тормошил за плечо парня, храпящего на левой верхней полке. – Тебя новая жизнь ждёт, мужчина! Ты у меня теперь будешь первым номером в культуристической программе! Я тебя запомнил!

Сонный юноша еле разлепил глаза, а потом, когда увидел, кто его будит, быстро спрыгнул в проход с невнятным блеянием:

– Я случайно…

Военный с двумя небольшими звёздами на погонах с каким-то странным задором в глазах на это только гаркнул громче:

– Всё! Подъём! На выход, мой воин!

Состав ехал всё медленнее и медленнее, пока не остановился вовсе. Проводница открыла дверь, опустила ступеньки, спустилась на перрон. Молодые люди спешно начали слезать вниз. Призывники высыпали на освещённую солнцем площадку из трёх вагонов. Кто-то взялся на ходу уминать бутерброды, кто-то яблоки, а у кого-то были даже домашние пирожки. Все понимали – скоро, очень скоро авоськи у них отберут, поэтому лучше уж всё это угощение уничтожить сейчас на месте. Над вытянутой вдоль вагонов толпой парней пронеслось громкое офицерское: «Строиться!» Молодые ребята завертелись, замельтешили на месте, но всё же сумели образовать некое подобие строя, в котором две шеренги переходили в одну, затем в три, а потом снова в две. Кеды, старые ботинки, поношенные мужские туфли так и не выровнялись по прямой линии, образуя своими носками «волны». Будущие защитники Отечества, разодетые в рубахи, футболки, водолазки, а некоторые даже в костюмы, стояли не по росту. Олег находился почти в самом конце этого «строя» и, не теряя времени зря, раздавал остатки своего домашнего сухпайка всем стоящим рядом. Самому ему кусок в горло не лез, да и поспать толком не вышло – всю ночь вспоминал различные байки про армейскую службу, которых наслушался во дворе. Старшие рассказывали разные истории, внимать которым было, естественно, смешно и страшно. Но военную службу все уважали, хоть и считалась она очень непростым временем в жизни мужчины. Через пару минут от собранного в дорогу остались крохи: пара бубликов да огурец. У некоторых ребят и провожающих-то вовсе не было: ни родных, ни близких, как и еды в дорогу, так что Олег без труда нашел кому скормить провизию. Авоську он аккуратно свернул и засунул в карман своих брюк.

Три офицера равномерно разошлись по платформе и начали перекличку призывников. Негромко, но вполне чётко они зачитывали фамилии. То тут, то там в «строю» перешёптывались, тихо смеялись, крутились на месте. Офицеры этого не замечали или делали вид, что не замечали. В любом случае, скованным себя никто не чувствовал.

– Ты откуда? – тихо произнёс кто-то справа от Олега.

На этот вопрос коротко стриженный темноволосый молодой человек со скомканной авоськой в кармане чёрных брюк и белой рубашкой в зелёный горошек хотел было ответить щекастому парню с усами, но тут офицер произнёс: