Проект «Цербер»: Выводок
Шрифт:
Обдумывая всё это, Демченко понял, что они почти доехали до КПП, оставалось метров четыреста.
– Останови здесь, – приказал он водителю, а затем буркнул солдатам, сидевшим позади, – а вы в охранение. Ждать моего сигнала по рации.
– Есть, – отозвались все трое.
Полковник пошёл по лесу вдоль дороги. Дождь барабанил по плащ-палатке, накинутой на плечи, но не так часто: ветви немного укрывали от непогоды. Сырость не пугала Николая, он просто хотел подойти к контрольной точке без лишнего шума: всегда хотел знать реальное положение дел на местах. Послать на такое дело Никулина было бессмысленно, он бы ничего толком не объехал даже. А сейчас в штабе все дела более-менее приведены в порядок – «золотой мальчик» сильно там не навредит.
Пробравшись сквозь мокрые тёмные заросли к небольшому КПП, Демченко решил аккуратно обойти его вокруг. На дороге перед одноэтажной постройкой были выставлены ограждения, мешающие проезду. На позиции для ведения огня, оборудованной из нескольких бетонных блоков, сидел и курил одинокий часовой. Солдат смотрел в одну сторону, укрывшись под импровизированным козырьком из фанеры, обитым кусками резины с покрышек. И больше никого из военных снаружи не оказалось. Часовой не услышал, как полковник прошёл за ним в трёх метрах, хотя дождь и не был таким сильным, чтобы вовсе заглушить шарканье шагов. Войдя в помещение контрольного пункта, Николай Алексеевич увидел греющийся у электрообогревателя суточный наряд. Промокшие солдаты сушили плащ-палатки на стене, а сами обсыхали, рассевшись вокруг «печки» на полу и паре табуреток.
– Смирно! – крикнул ефрейтор, сидевший лицом к входу и первый заметивший полковника.
– Вольно, – громко ответил Демченко вскочившим на ноги военнослужащим.
Из соседней комнатки с письменным столом выскочил лейтенант и затараторил:
– Товарищ полковник, происшествий за время дежурства не было…
Демченко махнул рукой:
– Замолкни! Обосрались уже.
Дежурный оборвал фразу, которую привык выпаливать при виде начальства и встал как вкопанный, лихорадочно пытаясь придумать, как же выкрутиться из сложившейся ситуации.
– Почему дозора нет? – спросил полковник.
– Есть, товарищ…
– Это вот то недоразумение, что на боевом посту, как паровоз дымит? Ты в курсе, что он слепой и глухой? Как твоя фамилия, лейтенант?
– Лункевич, товарищ полковник.
– Так, Лункевич, не забыл, как в карауле стоять? Помнишь с училища?
– Так точно!
– Ну, вот, давай-ка беги на позицию кабанчиком, а вояку своего сюда ко мне отправь, а то я гляжу, ты сухой больно.
– Есть, товарищ…
Лейтенант спешно вышел с КПП под дождь. Он слышал про этого бывшего командира полка и его порядки. Молодой офицер отчётливо понимал, что теперь последствия этой халатности с охраной КПП будут аукаться ему ещё какое-то время.
– Чем занимались с момента получения сигнала боевой тревоги? – обратился полковник к солдатам, молча стоявшим перед ним.
Солдаты затараторили, перебивая друг друга:
– Заняли позицию, товарищ пол…
– Получили оружие, товари…
– Действовали согласно указаниям…
Демченко резко гаркнул на говоривших:
– Так! Что делали?
– Здесь были, – ответил за всех самый высокий боец.
– Просто тут сидели?
– Так точно.
Николай Алексеевич громко хмыкнул. В этот момент в помещение вошёл солдат, куривший на посту:
– Товарищ полк…
– Здесь стой, – хмуро ответил Демченко. – Итак, воины, на КПП происходит нападение со стороны въезда, что делать будете?
Солдаты переглянулись:
– Займём оборону.
– Будем отстреливаться.
Николай внезапно крикнул:
– Ну, так делайте, мать вашу!
Военнослужащие суетливо забегали по комнате, затем рассредоточились у окон, выходивших на три стороны.
Демченко подошёл к ближайшему:
– Ты занял позицию?
– Так точно!
– Ссы сочно! – затем крикнул через плечо. – Всем сюда смотреть! Вот если так будете стоять у окна, вас в первую же секунду подстрелят к хренам собачьим! Вот так стоять надо, – полковник отодвинулся от окна, занял правильную позицию. – Пространство под твоим наблюдением остаётся, но шансов выжить уже больше. Но сейчас тебе пуля прилетает в грудь, – офицер слегка ударил солдата по бронежилету. – Падай!
Как только дневальный лёг на пол, Демченко взревел:
– Потеря, бойцы! Что делать будете?
Солдаты молчали, лихорадочно пытаясь придумать ответ.
– Кто теперь командует обороной КПП? – громко задал вопрос Николай.
Ответом была тишина.
– Ты убит, падай! – гаркнул полковник ещё одному солдату.
Оставшийся «в живых» караул всё ещё мешкал. Вдруг один из них, самый высокий произнёс:
– Как второй дневальный, беру командование дежурным нарядом на себя!
– Так, ещё что? – Демченко буравил своим взглядом солдата.
– Всем сместиться к правой стене, обстрел идёт со стороны въезда! Передаю сигнал об атаке на базу!
– На этом всё? – спросил офицер.
– Держим оборону.
– Держи-держи. Но вот братишке твоему помощь нужна: его в начале боя ранили! Он там кровью уже залился, пока вы яйца почёсывали! Или всё? Никак не поможете? Словил пулю – пошёл на хер? Понятно всё тут… Никто ничем не занимался с вами.
Демченко раздражённо махнул рукой и вышел с КПП. Перед тем, как вызвать по рации автомобиль, полковник подошёл к мокнущему на посту Лункевичу и сказал ему: «Сегодня ты напишешь рапорт о понижении в должности. Я проверю». Затем Демченко пошёл по асфальту в сторону приближающегося внедорожника.
Николай Алексеевич, как только сел в джип, снова погрузился в свои мысли. Монотонная дробь дождя и молчание подчинённых лишь способствовали этому. В его памяти возникли яркие воспоминания: зимняя слякоть, дымящийся город Могучий. Перед глазами встала картина: первый выстрел из гранатомёта по зданию вокзала попадает в окно; санинструктор оттаскивает солдата с раздробленной рукой куда-то вглубь зала ожидания; Демченко отдаёт приказания и случайно замечает, как по полу ползёт ослепший боец с лицом, рассечённым осколками стекла. У восемнадцатилетнего парня кровь перемешалась со слезами, он стонал и хрипел, не понимая, что с ним. Ещё юный, но уже так сильно изуродованный солдат звал на помощь. Никто не обращал на раненого внимания: началась ожесточённая перестрелка с боевиками. Парень продолжал кричать ещё что-то, а потом потерял сознание.
Щелчки рации вырвали Николая из прошлого.
– Восемьсот второй вызывает восемьсот первого, – донёсся из динамика голос Шершенёва.
– Восемьсот первый, слушаю, – устало ответил Демченко. Ему сейчас меньше всего хотелось общаться с «эфбэбэшником», который норовил присутствовать во всём и везде на «восьмидесятке». Приказов военным он не раздавал, но игнорировать его, забыть о его существовании тоже было никак нельзя – напомнит.
– Скажите мне, полковник, почему моих людей на третьем КПП остановили и не хотят пропускать?