Чтение онлайн

Она думала об этом, но напрямую не сталкивалась и улик не имела, но даже если б попались доказательства, не знала, чтоб сделала.

А тут, выходило, в самую гущу попала, изнутри могла видеть. И понимала, что спасает Деметру одно – непонятный элемент в составе воздуха, отрицательно влияющий на человеческий организм. Может и уже спас. Если б не этот факт, уверена была – почистили бы планету без всяких моральных метаний.

То, что освоение началось – бесспорно. Боги просто так не появляются да еще со знакомыми до боли "знаками". Явно свои сюда нос сунули. Но если учесть, что город богов мертв, как и группа исследователей к предкам прямиком отправилась – головы свои здесь все переселенцы сложили. Наверняка последних сюда не для того чтобы они исследовали, а чтоб их исследовали, отправили. Для подтверждения уже имеющихся данных. Доптест, так сказать.

Недаром она слышала о некоей Деметре и карантинной зоной вокруг нее по медико-биологическим показаниям. Но это обычное дело для галсеров – прокладывать путь в обход опасных мест, и таких, ой, много, и никаких данных, что планеты в зоне не то что, пригодны для жизни, но и что эта жизнь уже имеется в наличии. Да никто и не спрашивает, как ни у кого не вызывает желание проверить зону карантина. Даже у экстриммеров, любителей приключений на свои экипированные задницы.

И губы поджала – лирика. Главный-то тест – отношение к жизни, и конечный результат очевиден. Не стоит жизнь для землян и пыли под ногами. Все – кролики подопытные, "мясо". А на Деметре наоборот – с трепетом да к каждому. Грех такую цивилизацию ликвидировать.

Кто б еще ее спросил.

И не спросят, и могут установить БМ в любой момент, в любом месте, если хоть одна переправа работает.

– Боги еще остались?

– Кто ж знает, – уклончиво плечами повел. – Не видали давно. Слух ползет – вымерли, а кто баит упорно – ушли покаместь к Отцу своему, а за себя Эберхайма оставили. Однако двух богов баги сами на приманки для вас пустили.

Знаково, – нахмурилась Эра. Выходит кто-то знал о группе, и знал кто в группе, а знать или прознать о том могли только свои – по местному – боги. Выходило, что и переправа все-таки могла быть.

– Куда же все боги делись?

– Как-то разом сгинули. Появлялись то тут, то там, но редко. Слух шел, что мол теперь в городе обитают, но город-то мертвый. Давно это было, Локс из Семхэйна стрелу в бога пустил, а тот и пал замертво. Было. В аккурат в шею пришлось. Кровищи, как у смертного. Локса-то порубили, только всем ясно стало – что боги, что баги – обычные. Ежели смельчак находился – били богов. Вот они более не шастали, баги за них. А потом, говорю ж, вовсе слух прошел, что повымерли. Вот так – светлых повымели и сами сгинули. А зачем то затевать было, к чему мир переворачивать, моча ли им в голову вдарила али грибов дурных объелись?

Эра хмыкнула и чуть не растянулась, запнувшись о корень. Эрлан придержал, обнял:

"Осторожно", – и выпустил, дальше рядом шагал, как ни в чем не бывало. Эра же, как свихнулась – одно прикосновение и желание жаром обдало. И самое паршивое – нравился он ей, до одури нравился. И как смотрит и как ходит, и манеры и осанка, и руки и плечи? и волосы и глаза. Ну, хоть бы к чему придраться, хоть в чем-то минус увидеть.

А в душе тревожные звоночки – держись от него подальше. Голову он морочит, не нравится, а заставляет нравиться.

Непонятно ей многое, и тревожит тем.

То что вспомнилось, воспринималось уже чужим, будто та убитая как чудом наделила и памятью. Своей, а не Эрики.

Только почему ее выбрала? Может и сейчас каким-то образом воздействует и с Эрланом сталкивает? Может ее это желание, а Эра за свое принимает, как у водопада? Только нет того, что нахлынуло на нее с Майльфольмом, другое будоражит, трепет как лихорадка. И не смотрела бы на мужчину, а взгляд сам устремляется.

Майльфольма она тоже видеть не могла, и хоть обиды не было, но что-то ело внутри не за себя, за Нейлин. Хотя разобраться – какое ей дело до местных страстей, покрытых уж мхом забвения.

Однако посчитала, что разумнее держаться ближе к стражу, чем к Эрлану.

И чуть отстала, чтоб тот нагнал.

Эрлан обернулся на нее и тут же отвернулся, встретив настороженный взгляд.

Не ему ей диктовать, но все равно на душе было неспокойно и тяжело.

Он понимал, что она не знает того, что ему ведомо. Годы вне Деметры лишили ее многого, отсутствие мудрого детта и становления в дейтрине, заставили самостоятельно решать массу проблем и приспосабливаться. И сейчас, когда вернулась и право начало укрепляться, раскрываясь, многое и тревожило и воспринималось Эйорикой неверно, было непонятно, откровенно пугало ее.

В былые времена в дейтрине ей бы объяснили что, входя в возраст у девушки появляются циклы, когда организм требует свое и стремиться к зачатию. И желание будет будоражить ее, не давая покоя, пока не примет семя и не начнет растить дитя. И это нормально, и нужен мужчина. И родня бы нашла жениха.

Мудрый детт объяснил бы ей, что это заложено природой.

Мудрая традиция соединила бы их под сводами святилища, а после молодые бы на месяц поселились бы в стиппах – специальных поселениях для молодых, святых, закрытых. Где их бы никто не тревожил, не мог бы зайти. Высокий глухой забор ограждал бы от нескромных взглядов и любопытства, а страж, кому одному дано было входить на землю родового святилища, где закладывалось продолжение рода, приносил бы пищу и охранял покой пары.

Но у Эрлана не было возможности отвести Эйорику в родовое святилище. У него не было возможности даже провести обряд помолвки. Дейтрины уничтожили, святилища были единичны, стиппы разорены и осквернены.

Девушку лишили слишком многого, как их всех, и единственное что он мог сейчас, помочь ей – раскрыться, рассказать и подсказать. Мягко и осторожно приручить к себе.

Он чувствовал ее взгляд спиной, затылком, чувствовал опаску и недоверие напополам с влечением и пока не знал, как поступить, чтоб первое не увеличить, а второе не свести на нет.

Эра топала рядом с Майльфольмом, а смотрела на Эрлана и боролась с собой.

Она запуталась в собственных мыслях и ощущениях. Она не узнавала саму себя и хотела понять, что произошло с ней, когда и каким образом.

Мужчина влек ее, влек как никто и никогда. Возможно в этом дело.

Личная жизнь Эрики была, мягко говоря, никакой. Случались увлечения, как и влечения, но она всегда отдавала себе отчет в своих желаниях, как и действиях, так и в сути того, кого выбирала. Но видно, лишенная природой главного, была лишена и приложения к тому. Ни разу у нее так и не случилось быть с мужчиной. Как рок висел – то с первого момента, то в последний, что-то вмешивалось и раскидывало неудачливых влюбленных. Какая-то глупость, мелочь, но с постоянством похожим на проклятье – то звонок, то вызов, то вдруг сирена, то стук в дверь, то его выдергивали, то ее.

Смешно сказать, но в свои годы она так и была девушкой.

В свое время еще пыталась бороться с роком, но потом сдалась и боролась уже с природой, отлично понимая, что против нее спасенья нет. И принимала все как есть, уверенная что все из-за ее дефекта. У нее не было регул. Природа лишила ее возможности зачать.

В свое время мать таскала ее по врачам, но те лишь разводили руками – все в норме, но менструации нет и быть не может, и никто не мог объяснить причину этого явления.

Возможно, это и решило ее судьбу. Ее охотно взяли туда, куда женщин берут с трудом. А семья поставила на ней крест, точно зная, что она не родит ребенка и потому не создаст полноценную семью.