Чтение онлайн

– Вам удобно сейчас говорить?

Он тогда сказал, что неудобно. Он еще не знал, что следующим утром первый раз проснется у нее в квартире. Но она все равно настояла, чтобы они встретились. Именно в тот вечер он сделал первый шаг по пути, который, в конце концов, привел его в наглухо замурованный лифт, застрявший в нескольких десятках метров под поверхностью земли.

Встретиться и поговорить они договорились в небольшом кафе на Фонтанке, напротив Летнего сада. Когда он пришел, она уже сидела за столиком. В кафе негромко играло радио. Тогда все, что она ему рассказала, особенно интересным Стогову не показалось. Говорила она, например, о том, что службе собственной безопасности их Управления удалось засечь несанкционированное проникновение в квартиру майора.

– Что это значит?

– Кто-то аккуратненько вскрыл дверь и побывал в его квартире.

– И что именно у него пропало?

– Ничего.

– Ничего? Зачем тогда влезали?

Она пожала плечами. Даже плечи у этой женщины были удивительно красивыми. Стогов еще раз подумал над тем, что она ему только что сказала.

– Почему вы говорите об этом мне? Расскажите об этом майору. Это же его квартира.

– Через день после того, как кто-то побывал у майора дома, на телефон (дальше она назвала длинный и совершенно незнакомый ему номер) послали MMS. Небольшую фотографию.

– А чей это номер?

– Вы не знаете? Это номер жены майора.

– С какой стати я должен знать телефон жены своего начальника? – попробовал возмутиться Стогов.

– С той, что на присланной фотографии были изображены ваши кеды.

Он удивился:

– Мои кеды? Кто-то сфотографировал мои кеды и прислал фотку жене майора?

– Да.

Он подумал, что если бы такой снимок прислали ему, то он бы, наверное, удивился. Открываешь эмэмэску, а там чьи-то кеды.

– Кому понадобилось фотографировать мои кеды? Какой в этом смысл?

Она еще раз пожала плечами.

– Вы бы обрадовались, если бы узнали, что ваша собственная жена имеет отношения с парнем, которого вы ненавидите больше, чем младший Джордж Буш ненавидит бен-Ладена? Как минимум такая фотография полностью парализует работу вашего отдела. Дальше вы с майором перестанете расследовать поступающие заявления, а попытаетесь окончательно сжить друг дружку со света.

– А как максимум?

– Думаю, если бы в порыве ревности майор бы вас застрелил, отправитель MMS, наверное, остался бы доволен.

– Застрелил бы меня? Ну, да. Все вроде логично.

(Брызнувшее стекло… Заверещавшая барменша…

Он в тот вечер был слишком пьян, чтобы хорошо это запомнить… Вроде бы в тот вечер они с Осиповым искали украденную рукопись… хотя, может, это было и не в тот раз.

Когда он обернулся, витрина уже рушилась на асфальт тысячью стеклянных искр, а в полу кафе чернела небольшая дырочка. След от пули. Двумя сантиметрами выше, – и этот след вполне мог чернеть у него во лбу…

Потом она рассказала ему еще несколько странных историй, касающихся работы их отдела. Истории показались Стогову настолько удивительными, что выпить он решил сразу же, не откладывая. А еще через пару часов уже оказался у Александры дома и больше оттуда уже не уезжал. Так с того вечера там и жил.

Тем вечером он впервые задумался над несколькими вопросами. Попытался найти на них ответы. И вот теперь, сидя на полу в грязном лифте, он отлично знал, что здесь к чему.

Стало ли ему от этого легче?

Подниматься в квартиру убитого священника Стогов не стал. Остался во дворе и просто смотрел, как туда-сюда снуют молоденькие милицейские офицеры в форме и без формы, медики, эксперты, парни с фотокамерами и черт знает кто с причудливыми приборами наперевес. Все это он видел миллион раз. И прекрасно знал: все это совершенно бессмысленно. Фотографии подошьют к делу, и больше никто и никогда на них не взглянет, рапорты и протоколы потеряются, а на суде будет принято решение, которое никак не вытекает из результатов проведенных экспертиз. Кто-то отправится в тюрьму, кто-то получит повышение по службе. А потерпевшего просто закопают в землю, и все станут жить дальше так, будто этот человек никогда и не рождался на свет.

Он задрал голову и в сто первый раз за утро посмотрел на колокольню. Надо же: только сегодня утром он разговаривал с человеком, который теперь (совсем мертвым) лежит наверху, в своей квартире. В своей, вымытой руками добрых прихожанок, квартире.

(когда-нибудь таким же мертвым окажусь и я сам)

Из собора вышел майор, а из парадной, в которой жил священник, почти одновременно показался Осипов. Оба они направились к месту, где курил Стогов: майор справа, а Осипов слева. Некоторое время Стогов пытался угадать, кто дошагает первым. Дождь сыпал на землю мелкую водную пыль. Может быть, приличные запасы воды у него уже кончились.

– Ну что? – наконец сказал майор.

– Насчет чего?

– Пошли?

– Куда?

– Как куда? Искать вчерашнего парня в галстуке. Как там его звали?

– Анатолий? – подсказал Стогов.

– А зачем нам его искать? – попробовал спорить с начальством капитан. – Помните, какая у них перед тоннелем грязища?

– У тебя есть другие предложения? Нет? Ну, тогда не спорь, а шагай вперед.

Прежде чем они дошли до стройплощадки, все трое опять перепачкали брюки. Снова рычащая техника, снова мельтешащие люди в строительной одежде. Все как вчера. Только священник, который был с ними накануне, уже мертв.

Дошагав, наконец, до места, майор покрутил головой, пытаясь понять, к кому бы тут обратиться с вопросом. Рабочие в касках куда-то спешили, шустрые погрузчики разгружали громадные «КамАЗы», на них троих никто не обращал внимания. Майор отыскал среди рабочих одного, выглядящего поприличнее и велел позвать старшего. Через минуту к ним вышел мужчина тоже в рыжей каске, а под курткой у него была видна чистая рубашка и галстук. Майор показал ему свое удостоверение и перекрикивая шум техники, распорядился:

– Работы приостановить. Людей с площадки убрать. Быстро!

Мужчина с сомнением посмотрел на майора. Потом попросил еще раз глянуть на его удостоверение.

– Вы понимаете, что за подобные распоряжения придется отвечать? Кто будет оплачивать простой техники?

– А вы понимаете, что если вы их не выполните, я вас арестую? Лично арестую и отправлю на нары?

Мужчина вздохнул и ушел отдавать распоряжения. Вскоре на площадке повисла тишина.

– Где я могу найти руководителя работ?

– Я и есть руководитель.

– Не вас. Самого главного руководителя?

– Анатолия что ли? Он в тоннеле.

– Далеко это?

– Пятый подземный уровень. Метров шестьдесят под землей.

– Пятый подземный? – майор с сомнением посмотрел в сторону тоннеля. – Что там на этом уровне?

– Ничего. Самое дно. Там вы Анатолия как раз и отыщите. Лифт вон там.

Майор все еще смотрел в сторону тоннеля. Потом повернулся к мужчине и объявил:

– Так, уважаемый, не пойдет. Давайте-ка вы лучше нас лично проводите. На этот самый «пятый подземный». Заодно проконтролируете, чтобы людей из тоннеля тоже эвакуировали наверх. Работы ваши все равно приостанавливаются. И я думаю, что надолго.

(Они обо всем договорились еще накануне:

– Все запомнил?

– Да.

– До того, как он разговорится, брать его смысла нет. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– Потому что потом расколоть его мы уже не сможем. Точно тебе говорю. Не колются такие парни на допросах. Можешь их бить, угрожать пресс-хатой, что хочешь делать. Не колются и все. И нам придется его отпускать. А если отпустим, то считай, все. Второго шанса взять его у нас с тобой, дружище, не будет, понимаешь?

– Понимаю.

– Ошибиться нельзя. Если есть вопросы, лучше задай мне их сейчас.

– Да нет у меня вопросов, – сказал он тогда. Хотя на самом деле, вопросов у него имелась целая куча.

Осипов похлопал ладонью по стенке:

– Первый раз вижу такой странный лифт. Бронированный он у вас что ли?

– Специальная модель. По сути, не лифт, а шахтерский подъемник. Немцы разрабатывали: в случае возникновения экстренной ситуации, лифт переходит на полностью автономный режим. Воздуха и электричества хватает на три часа. Ну, или может быть на два часа сорок минут. Очень продуманное устройство.

Индикатор на стенке лифта показывал, что кабина уже миновала минус третий уровень и собиралась спуститься на минус четвертый. Продуманное немецкое устройство натужно гудело. Потом мужчина в каске спросил:

– Вы действительно собираетесь приостановить работы?

– Да.

– Надолго?

– Если получится, то насовсем.

Он вздохнул:

– Черт его знает. Может, оно и к лучшему.

– Почему?

– Знаете, сколько людей у нас тут задействовано? Почти семьсот человек. И, по-моему, не осталось ни одного, который лично не подошел бы кло мне и не сказал, что у него плохие предчувствия. Особенно после того случая с затоплением метро.

Майор воодушевился:

– Так это было на вашем участке?

– Ровно под нами.

Лифт, наконец, остановился. Они вышли и огляделись. Плохо освещенное помещение с цементными стенами. Мусор под ногами, возде стены что-то вроде небольшой бетономешалки, налево уходит изгибающийся проход. Так сразу и не скажешь, что находятся они на глубине двадцать пятого этажа под дном главной городской реки.

– Анатолий должен быть на пятьдесят шестом участке. Это вон там. Проводить вас?

– Не надо, мы сами.

– Как хотите.

– А вы пока проследите, чтобы через пятнадцать минут в тоннеле никого не осталось.

– Хорошо.

Мужчина вернулся обратно в лифт и уехал наверх. В помещении они остались втроем.

– Ну, что? – сказал майор. – Пошли?

Тоннель строители успели прокопать и вправду громадный. Особенно громадным он казался теперь, когда рабочие поднялись наверх, а технику заглушили. Похоже, кроме них под землей не осталось совсем никого. Стогов задрал голову вверх. Потолка при этом освящении было и не разглядеть.

Они молча шагали по тоннелю. Звук шагов метался между бетонными стенами. Майор посмотрел на Стогова:

– Это ведь было здесь, да?

– Не знаю. Я же ни разу тут не был.

Тот продолжал смотреть и молчал. Еще через несколько шагов Стогов неохотно кивнул: