Чтение онлайн

– Ха-ха, – запрокинув голову, рассмеялся Виктор. Вытерев выступившие слёзы, он пояснил: – Я же не бог, чтобы мертвецов оживлять, но из них можно создавать своеобразных биороботов. Кое-кто из моих подданных использует их на трудных работах.

– Хм, и много у тебя подданных? – удивилась девушка.

«Да он, оказывается, не одиночка. Ах да, упоминал жену. Ой, как интересно! А жена у него кто – тоже лок? Вряд ли. Он же говорит, что последний. Пожалуй, я скорее умру от любопытства, чем меня прикончат враги. Что-то уже не хочется возвращаться в раньше казавшиеся такими родными стены военной академии. По сравнению с теперешней моя прежняя жизнь была пресной и неинтересной. Планы, учёба, карьера, в конце концов. Да пошли они…»

– Целая планета, – ухмыльнулся Виктор.

Вот теперь он коротко рассказал спутнице о магах и о конфликте с современной цивилизацией. Заодно Виктор продемонстрировал несколько простейших фокусов со стихиями. Отнюдь не бескорыстие двигало им в эту минуту. Желание получить такие же возможности станет хорошим стимулом для напарницы, чтобы крепче за него держаться.

Санита с восторгом следила за его нехитрыми манипуляциями и попутно засыпала вопросами. Сосредоточенно, по-детски высунув язык от усердия, пыталась воспроизвести пассы и расстраивалась своим неудачам. Виктор посмеивался, наблюдая за ней, и объяснял, почему у неё не выходит, попутно обещая научить всему позже. Тонкий лёд недоверия и недоговорок растаял без следа. Санита больше не таилась и выложила начистоту свою историю. Раз они связаны, она посчитала глупым и неправильным что-то скрывать от напарника.

– Ну, со мной всё прозаичнее и проще, – начала рассказывать она. – Впрочем, кому-то может показаться, что моя жизнь совсем непроста и нелегка. Но это как посмотреть. Сама я ничего сверхтрудного или из ряда вон в ней не вижу. Обычная история подкидыша без роду и племени. Самое раннее воспоминание – как я реву, а вокруг куча людей. Все куда-то торопятся, проходят мимо, не замечая меня. Потом кто-то сунул мне в руку булочку, и я впиваюсь в неё… Ничего вкуснее с тех пор не пробовала. Вот такое воспоминание детства.

Позднее узнала, что нашли меня на окраине колониального космопорта. Точно установить возраст не удалось. Года два – два с половиной примерно. Родителей так и не нашли. Несколько лет полиция держала моё дело на контроле, но потом закрыли по истечении срока давности. Как и почему я оказалась одна, так и не выяснили. От меня толку мало. Я же совсем несмышлёнышем была. Потом – дом малютки. Об этом периоде тоже почти ничего не помню. Столики со стульчиками в комнате, разрисованной забавными зверюшками, такие же, как я, дети, одетые в одинаковые комбинезончики, скрипучие качели со сломанной спинкой и восхитительное печенье на ужин. Как же я его любила!.. Потом приют. Там всё не задалось с первого дня. Начать с того, что в младшей группе не нашлось места, и меня распределили к детям постарше. Я тут же стала объектом насмешек. Маленькая и худенькая, этакий бездомный заморыш. Чем не мишень? Правда, терпела я недолго. Стала драться. Да ещё как! Просто в какой-то момент поняла, что они не оставят меня в покое, и, как дикий котёнок, кинулась на самого здорового пацана. Царапалась, кусалась и молотила его кулаками. Вцепилась намертво. Еле воспитатели оторвали. Сказались возможности полутяжа. Естественно, наказали, но с тех пор никто больше не смел обижать меня. Впрочем, друзьями тоже не обзавелась. С головой ушла в учёбу и занятия спортом. Всё свободное время проводила либо в библиотеке, либо на тренажёрах.

Как только достигла возраста, позволяющего самостоятельно подавать документы, стала отправлять запросы в базы данных ДНК галактического сектора. Надеялась, что в предыдущие данные полиции закрались ошибки, но все ответы были отрицательными. Такой линии в известных каталогах не значилось. Удалось лишь предположительно определить родную планету. Но и оттуда сведения пришли неутешительные. Согласно отчёту, нашлись какие-то очень далёкие родственники, не пожелавшие признать чужого ребёнка. Честно говоря, не очень-то и расстроилась. Поиски вела просто потому, что могла это делать, и особо на результат не надеялась. Если бы родители были живы, то уже давно бы нашли меня, а так… Скорее всего, мой род на мне и обрывался. Я не ждала милостей ни от кого. Надо было самой прокладывать себе дорогу. Для круглой сироты это далеко не простая задача. Я и училась-то лишь с надеждой получить грант за выдающиеся успехи. Самостоятельно оплатить дальнейшее образование я бы не смогла. Никаких денег у меня не было и быть не могло. И тут впервые повезло.

Уже перед самым окончанием школы подала заявку в военное училище. Подобные письма я отправляла во многие учебные заведения, но именно армия приняла меня. Комиссию впечатлили мои достижения в науках и в спорте. На отборочном туре показала наивысшие результаты и была зачислена сразу на второй курс. Учитывая моё сиротство, государство выделило вожделенный грант, и я ухватилась за эту возможность двумя руками. Меня даже не смущало условие обязательной военной службы по окончании обучения. Двадцать лет в армии – для меня манна небесная. Понимаешь? Двадцать лет я буду полностью обеспечена. То есть не надо ломать голову, где найти работу, жильё и деньги на пропитание и одежду. Государство предоставляет всё это. Кроме того, есть возможность подняться по карьерной лестнице и дослужиться до высоких чинов. Так что я рассчитывала ещё и на высокий пенсион по окончании срока службы. И это ещё не всё…

Едва я стала курсантом, как среди новоприбывших разнеслись слухи, что в этом году будет набор в высшее ведомство – военную разведку. Сильно переживала, что не смогу пройти отбор, так как его изначально проводили среди первокурсников, а я оказалась сразу на втором. Опасения были напрасными. Примерно через неделю после начала учёбы меня со многими другими курсантами вызвали прямо с лекции и предложили пройти спецобследование. Условия оказались жёсткими. Многие отсеялись сразу. Со всего потока осталось всего три кандидата, в том числе и я, которым предложили перейти в спецшколу разведки. Ни секунды не раздумывала. Такой шанс выпадает не каждому. Ко всем моим честолюбивым замыслам добавилась возможность служить в элитных войсках вооружённых сил. Ха! Надо быть полной дурой, чтобы отказаться от такого!

Уже на второй год обучения в разведшколе кураторы предложили перейти в экспериментальную группу. Об этом учебном подразделении ходили разные слухи, в основном отрицательные. Говорили, что далеко не все учащиеся доживали до выпускного. Занимались курсанты в отдельных корпусах, с основными потоками не пересекались и никогда не принимали участия ни в каких внутренних соревнованиях.

Меня эти страшилки не смущали. Подумаешь, не буду видеть большинства сокурсников! Тоже мне потеря. Век бы их не видела. Всё равно друзей у меня нет, и вряд ли когда появятся. Строгие члены отборочной комиссии на собеседовании уверяли, что моей жизни ничто не угрожает и не будет угрожать. Всё зависит лишь от меня. Просто условия жёсткие и не все курсанты справляются с нагрузками. Тех, кто отсеивается, тихо, с соблюдением повышенной секретности, переводят в другие военные заведения. Меня всё устроило, и я подписала контракт.

Едва документ завизировали и отправили в базу, со мной перестали миндальничать. Отношение резко изменилось, и мне мгновенно дали понять, что отныне я не просто курсант училища, а сотрудник спецслужб, следовательно, просьб, предложений и объяснений больше не будет. Только приказы, которые я обязана беспрекословно выполнять.

Первый приказ был проследовать в медицинский сектор. «Очередная проверка по физическому состоянию и здоровью», – наивно подумала я и чуть ли не вприпрыжку помчалась в указанном направлении. Однако там меня ждал сюрприз. Вместо стандартной больнички я оказалась в какой-то лаборатории, напичканной сверхсовременной аппаратурой. Стерильность зашкаливала. Даже охрана на входе находилась в спецзащите. Этакие роботы с беспристрастными тёмными экранами шлемов, закрывающими лица. Такие же «скафандры» встретили меня внутри и провели в комнату предварительной обработки. Там я сняла одежду, прошла три процедуры очистки: водой, ионным душем и каким-то излучением. После этого меня побрили, одели в специальный костюм, подключили датчики и уложили на операционный стол. До этого момента я была совершенно спокойна, но когда надо мной вспыхнули лампы и звякнули инструменты, занервничала. Спокойным и равнодушным голосом мне объяснили, что, подписывая контракт, я приняла на себя все условия и теперь поздно волноваться. Согласно этому документу, врачи имеют право на внедрение в мозг новейшего биоимпланта. Если он приживётся, то продолжу учиться, если нет – то его извлекут, а меня отправят в другую школу. Предварительное тестирование, которому я негласно подверглась во время отборочного тура, давало высокий положительный прогноз. Отказаться я уже не могла, а думать о том, во что могу превратиться в случае неудачного вмешательства в мою голову, решительно не стала. Закрыла глаза – и будь что будет.

Медики не ошиблись. Операция прошла успешно, и уже через месяц после реабилитации я приступила к занятиям. Скажу только, что опять удивила всех своими результатами. Ещё ни у кого имплант не приживался с такой лёгкостью и за столь короткое время.

Насчёт нагрузки инструкторы не соврали. Отдыхать было некогда. Как пролетел третий курс – и не заметила. Вживлённый в мозг приборчик наделял человека невероятными способностями – увеличивал силу и выносливость, ускорял мышление, давал доступ к почти безграничной памяти. Особенно хорошо у меня получалась работа с программами и электроникой. А физические возможности, как у полутяжа, и так были на высоте.

В общем, я оказалась в передовиках обучения. Поэтому и получила назначение на прохождение практики в составе специальной группы контрразведки в одной из колоний. Задание выглядело как туристическая поездка, полученная за отличную учёбу. Специалисты занимались слежкой за подозрительными фирмами и корпорациями. Запрос на усиление группы на последнем этапе операции подал командир. Возможно, он уже тогда почувствовал, что с заданием что-то не так, и решил перестраховаться через знакомых. Разведка и контрразведка частенько работают рука об руку.