Проект «Оборотень»
Шрифт:
– Я готов.
– Посылаю.
И через некоторую паузу:
– Желательно обработать контракт как можно быстрее. Вы меня поняли?
– Разумеется, Виктор Николаевич.
– Тогда до встречи.
– До свиданья.
Документ шел долго. Судя по времени, страниц двадцать. Теперь осталось совсем чуть-чуть. Не прекращая слалома по беспокойным столичным улицам, набрать двадцатизначный код на клавиатуре телефона, а потом, после ответа системы - собственно сам пароль на ноутбуке.
Я уже поднимался по витой беломраморной лестнице в офис банка, а комп у меня под мышкой все еще урчал, пережевывая все перекрестные коды, которыми был закрыт документ.
Не успел я подняться в кабинет и поздороваться с Людочкой - моей очаровательной секретаршей, как внимание привлек непрерывно трезвонящий телефон венозно-красного цвета.
Похоже, кто-то из директоров.
Если мне не изменяет память, впервые за мою почти годичную службу в банке директорат вспомнил о моем существовании.
– У аппарата.
– Валентин Александрович?
– Да-да.
– Это Епифанов. Зайдите ко мне, пожалуйста.
– Понял. Иду.
Зачем это я понадобился Президенту банка? Может, познакомиться захотел?
Нормально-пожилой человек. Немного грузноват, но даже под объемистым пиджаком угадываются стальные мышцы бывшего борца-тяжеловеса. Мешки под глазами. Сами глаза красноватые, с воспаленной склерой. Руки чуть дрожат. На столе среди вороха бумаг початая упаковка «Седуксена». Сейф распахнут. В сейфе незнакомой модели - несколько папок, пачки денег и нечто, тускло блестящее вороненой сталью…
– Анатолий Сергеевич?
– Валентин Александрович, мне говорили, что я могу на вас рассчитывать в… ну как сказать…
– Одну минуту. Я бы хотел кое-что прояснить по поводу контракта с фирмой «Арго»…
Не прекращая молоть всякую чушь, я вынул из кармана то, что у нормальных людей зовется сотовым телефоном, раскрыл его пополам и нажал несколько клавиш. Тут же небольшой экран тревожно побагровел и встроенный компьютер запустил процесс анализа. Через десять секунд экранчик сменил красный цвет на зеленый и мигнул.
– Теперь говорите.
– Что это?
– удивленно показал он на прибор.
– Это?
– в свою очередь удивился я.
– А… Да так, чтобы не мешали. Глушилка такая. Друг спаял по случаю.
– Я улыбнулся.
– Не люблю, когда подслушивают…
Он побарабанил пальцами по массивной столешнице красного дерева и выдавил, глядя куда-то в пустоту:
– Лена говорила, что я могу на вас рассчитывать… в определенных ситуациях.
Интересно…
– Она, наверное, что-то передала для меня?
Президент сунул руку в боковой карман пиджака и вытащил шикарный портмонет желтой крокодильей кожи. Поковырялся в одном из бесчисленных кармашков и метнул в мою сторону темно-коричневый диск.
Почти не глядя, я поймал его влет и медленно разжал кисть.
На моей ладони лежал небольшой медальон, центром которого был искусно изготовленный кошачий глаз. Точно такой же, что висел теперь на моей шее. Напоминание о ночи с Еленой. Несмотря на то, что по любым представлениям соваться в эту историю было опасно, я решил увеличить долг Дона Альваро. Но главным соображением было то, что он передал привет от Елены. А это, с некоторых пор, очень многое для меня значило.
Как говорят компьютерщики, пассворд комплит.
– Что у вас случилось?
История была проста как день.
Бывший начальник службы безопасности банка, в недавнем прошлом генерал ФСБ, похитил его дочь и вымогал крупную сумму, плюс какие-то документы.
Естественно, платить не было никакого резона. Девочку все равно убьют. По естественной причине отпадает и обращение в официальные инстанции. Если он генерал, то у него такие связи, что о готовящейся операции ему станет известно через пять минут. В общем, по идее полный привет.
И все это как раз в тот день, когда «задул северный ветер». Едрить его коростой в семь крестов…
Из своего кабинета я вышел в дождь, сжимая в руках один из аварийных телефонов - «призраков».
– Джинн?
– На проводе.
– Слушай сюда. Коломиец Анатолий Николаевич. Бывший генерал ФСБ. Действует с группой из бывших сотрудников своего ведомства. Он похитил дочь хозяина моей «крыши». Вымогает деньги и какие-то контракты.
На другом конце тяжело вздохнули, намекая, что самая грязная работа достается именно им.
– Джинн, не вздыхай так. Иначе займусь сам.
– Девочку куда?
– Отдашь мне на растерзание.
– А этого…
– Зачистишь «под ноль».
– Конец связи.
– Конец связи.
Ненужный более телефон полетел в монументальную чугунную урну, чтобы через несколько секунд обуглиться в комок обгоревшей пластмассы.
Я работал с документами, присланными из конторы, почти до ночи, когда пришел сигнал от Эркена.
Сидя в своем «Экспедишене», я смотрел кино, передаваемое с камеры одной из машин оперативного прикрытия.
Очень редкий формат видеосигнала. Просто уникальный. Расшифровать в теории можно, но на практике совершенно нереально. Хотя бы потому, что у меня и всех сопряженных устройств аналоговая система кодирования.
На небольшом и неестественно четком экранчике бортового компьютера я видел всю сцену и декорации предстоящего спектакля. Это все, что мне пока оставалось. Сидеть, курить, наблюдать и расслабляться, поскольку в виртуозности труппы полковника Джаналова я ничуть не сомневался.
Старинный особняк. Заботливо реконструированный и щедро украшенный видеокамерами, интросканерами и прочими приметами богатой и интересной жизни. Увеличив до предела левый нижний край картинки, получил изображение таблички с названием улицы и номером дома. На всякий случай.
Я закурил сигарету и наблюдал как у дверей дома остановился фургончик муниципальной аварийной службы. Два неприметных, если не сказать больше, мужичка вышли не торопясь из машины и, игнорируя звонок на двери, постучались в дверь большим гаечным ключом. Постояв некоторое время, они нашли-таки кнопку звонка и долго держали ее нажатой. Потом потоптались еще немного и уже сделали несколько шагов от двери, когда что-то произошло. Видимо, ожило переговорное устройство. Судя по жестам работяг, лексика употреблялась исключительно ненормативная.