Чтение онлайн

– Пулю, говоришь?
– ехидно поинтересовался Змей и несильно ткнул в оболочку кулаком. Но неожиданно для него после первых относительно легких сантиметров кулак словно увяз в плотном желе. Он резким движением выдернул руку и уже не раздумывая, ударил в полуповороте с левой. Удар этот, он знал, был способен отправить неподготовленного человека если не в морг, то уж в реанимацию точно. Однако эффект был абсолютно тем же. Он попробовал еще несколько раз, меняя вектора и динамику фокусировки удара, пока не сдался.

– А я так смогу?
– безнадежным голосом спросил он.

– Заниматься будешь - сможешь!
– твердо пообещал Старик и удалился медленной шаркающей походкой.

Первым желанием Змея, после того как он частично поправился, было рвануть поскорее в аэропорт. Друзья, подруги и любимая, хотя и опасная работа манили его словно шприц старого наркомана.

Но охладил его пыл тот же Валерий Игнатьевич:

– Ну, приехал ты к себе…

– Ну, - недоумевал Змей.

– И поволокли тебя по врачам… - неторопливо продолжал Старик.

– Так я ж здоров как бык!

И Змей радостно потянулся всем телом.

– Не как бык, сынок… - Валерий Игнатьевич склонился к его лицу.
– Ты здоров, как дракон. Ты даже маленькой пробы крови не выдержишь!

– Эт’почему ж?
– недоверчиво покосился Змей.

– Ты дурак или как?
– возмутился Старик.
– Да ты кровь свою видел?!

– Ну, вообще-то не раз… - неуверенно сказал Змей.

– Нож!

Старик требовательно протянул руку, и Змей вложил в нее свой «Farben/Sikes» с которым расставался только в постели. Старик ногтем попробовал остроту металлокерамического лезвия и удовлетворенно крякнул.

– Немецкая работа?

– Американская.

– Хорош! Теперь давай свою руку.

Змей неуверенно протянул левую руку для, как он полагал, кровопускания. Предчувствие, впрочем, не обмануло. С кошачьей ловкостью Валерий Игнатьевич схватил его за запястье и коротко полоснул ножом по ладони.

Густая фиолетово-красная жидкость жирным потоком потекла по руке. И не было в этой жидкости ничего человеческого. Даже запах от крови был тяжелым, сладковато-серным. Змей потянулся, было за платком, чтобы остановить кровь, но рана прямо на глазах стала потихоньку затягиваться.

– У тебя то же самое?
– глухо спросил Змей Старика.

– Ну, примерно… Только медведь все же земное создание. И по метаболизму и по структуре он мало, чем отличается от человека. А ты…

– А я?
– повторил с вопросительной интонацией майор.

– А ты до конца дней своих теперь не готов даже к самой халтурной медкомиссии. От твоих анализов у любого аппарата крыша съедет. Чего уж говорить о людях!

– Откуда же все это?
– высказал давно мучивший вопрос Змей.

– Если попроще, то Земля - это некий передаточный узел между нашей Вселенной и миром с совсем иными законами. Ты как с компьютерами?

Змей просто кивнул.

– Ну, тогда представь себе, что кристалл, на котором вы живете и называете Землей - это последний сервер на магистральной информационной линии между нашим миром и мирами Раводо и Абадок. Сюда сходятся информационные потоки из нескольких очень важных мировых узлов. И, в свою очередь, информационный обмен между нашим миром и его изнанкой, чем является мир Раводо, идет исключительно через Землю и ее антипод, планету И-Ринден.

Тот храм, в который ты сдуру залез, является регулировочным узлом этой системы. Как ты выдернул руку из ловушки, я даже не представляю. Может, у тебя фантастическая реакция. Но, скорее всего, это просто случайность. Яд на клыках Охранительного Дракона - это композитный токсин, схожий по действию с вирусом иммунодефицита. Только, пожалуй, посильнее будет. Родина этого вещества - И-Ринден. Строго говоря, там это не яд, а так, компонента окружающего мира. И, кстати, не самая смертоносная. Для того чтобы избавиться от всей этой гадости, жители того мира вынуждены время от времени перекидываться в зверье разное, чистку организма устраивать. Ну и не только поэтому. Мир Раводо настолько сложен для выживания, что высшему разуму волей-неволей пришлось обретать способность к изменению тела. Универсальной оболочки там просто не существует.

Давным-давно связь между нашими мирами была куда прочнее. Можно было переходить из мира в мир, и многие этим пользовались. Так появились в нашем мире Драконы и другие полиморфы. Каким-то образом в твоих генах сохранились их осколки. Может, стресс, а может еще что, - старик с короткой усмешкой кивнул на перстень, мерцавший загадочным синим светом, - активировало эти гены. Они и выжгли болезнь. Но такой накал невозможно вызвать по своей воле. Это, скорее, вспышка защитных сил организма.

Словом, настоящего оборотня из тебя не получилось и вряд ли получится. Да и зачем? Двуногое прямоходящее - одно из самых универсальных существ во всей нашей галактике. Да и хлопотно все…

– Что хлопотно?

– Полиморфизм этот, - пояснил Старик.
– Скачки лунными ночами, питие свежей крови… Не для тебя все это. Да и драконьи радикалы из крови наверняка потихоньку убывают. Так что ты, мил друг, не сильно радуйся. Земля не место для полиморфов. Хотя, конечно, кое-кто ухитряется жить на Земле в двух, а то и в трех обличьях. К тому же оба мира погрязли в невежестве и пороках, и поэтому почти все каналы между мирами были закрыты. А ведь мы необходимы друг другу! Дополняем жизненно важными компонентами… Так что учись, пока вся черная кровь не вышла. Глядишь, и останется чего!

– А чего от тебя хотели эти чудики в балахонах?
– поинтересовался Змей.

– Да того, собственно, и хотели. Переползти в мир Ригден через мой канал.

– Твой чего?
– опешил Змей.

– К-а-н-а-л!
– как слабоумному по буквам повторил Старик.
– Я его сторож, или привратник, точнее.

– А нахрена им канал?

– Канал - это не просто власть. Это власть неограниченная. Правда, только в рамках Земли. Ну, и еще в паре мест.

– А этот, главный их. Он-то вообще на человека не похож!

Старик Хранитель поморщился.

– Демон хренов. Вылезли из какой-то задницы. Сильны как черти, но, слава Создателю, энергетика никакая. Разве что кучей соберутся…

– А как он выглядит, этот канал? Ну, ворота там или чего?

– Пойдем. Будешь хотя бы знать, ради чего сражался.

Они поднялись на крыльцо. Подойдя к стене в каминном зале, Хранитель приложил ладони к почерневшей панели красного дерева. Что-то едва слышно скрипнуло. Бесшумно крутанувшись на невидимых глазу петлях, панель отворилась.