Чтение онлайн

– Без... скафандра?

– Ну не, не без скафандра, конечно, не воспринимайте буквально, это я так...
– засмеялся Йорг, - я имею ввиду, что это были серьезно подготовленные парни. О космосе раньше знали очень мало, первые космонавты отправлялись туда вообще без каких-либо понятий о том, что там будет. Все знали, что там нет воздуха и что там невесомость, но что эта за невесомость и как она, вообще, влияет на организм, на психику, на... не знаю, все остальное - никто не знал наверняка, поэтому их готовили ко всему, что только можно было придумать, готовили как к ядерной войне!

– Вас так же готовили?

– Конечно нет! Как готовили их и нас, сравнивать нельзя. А, впрочем, я еще космонавт старой школы и мне тоже в свое время не мало досталось!

– Расскажите о вашей подготовке!

– Это было уже давно... Я, весь такой молодой и зеленый, закончил университет в Гамбурге, прошел курс обучения в Европейском Космическом Агентстве, прошел отбор, и меня послали вскоре под Москву, в Звездный Городок, в центр подготовки космонавтов. Я обрадовался, думаю смена обстановки, отдохну немного перед чем-то серьезным!.. Ага! Не тут-то было. После нескольких недель теории по двенадцать часов в день, нас, меня и еще нескольких парней, привели в комнату для испытаний, мы ее потом называли "Деснейлендом". Нам сказали, что там будут тренажеры. То ли, может, меня так в ЕКА избаловали, то ли я просто что-то недопонял, но тренажеры эти оказались явно не тем, что я ожидал!

– А что вы ожидали? И что там оказалось?

– Потом уже мы часто смеялись над этим. Мне почему-то казалось, что центр предполетной подготовки выглядит как большая светлая комната с моделями кораблей внутри, с мониторами, с кнопками. Что ты заходишь в эту комнату, садишься в макет кабины корабля и погружаешься в какую-то виртуальную реальность!

– И, в итоге, что там было?

– Рейнское колесо! Знаете, что это такое?

– Не совсем...

– Эта такая штука, в виде, собственно, колеса, как не сложно догадаться по названию, диаметром, не знаю, метр в два с небольшим. В этом колесе есть два крепления для ног. В общем, ты в это колесо входишь, крепления защелкиваются и тебя начинают вращать, одним словом, это тренажер для развития вестибулярного аппарата. В общем, я вхожу, вижу полутемную комнату, это колесо и еще какую-то штуку, похожую на что-то из средневековой инквизиции! И вот тут-то я догадался, что халявы, на которую я так надеялся, не будет и что просто так меня в космос никто не отпустит!

– И вы занимались на этом колесе?

– Занимались?!
– Йорг снова засмеялся.
– Меня крутили на нем как белку в колесе! Да даже не как в колесе, а как в стиральной машине, скорее, потому что от физической нагрузки и напряжения пот лил ручьем! Но это было только начало, так сказать разминка! Потом были качели Хилова, барокамера, кресло Барани, центрифуга с перегрузками от шести до тринадцати g. Представляете, что такое перегрузка тринадцать g?!

– Слабо... к счастью.

– И хорошо... и вам повезло! Перегрузка в тринадцать g это когда твое тело увеличивается в весе в тринадцать раз! В три-над-цать!!! Представляете?! Нас посадили в такую штуку, похожую, не знаю, на молоток что ли, или нет... приставляете часы, ну, обычные часы, вот такие, - Йорг нагнулся к столу и задрал рукав синей формы, оголяя механические часы, - вот стрелка секундная, представьте, что циферблат этих часов вот такой вот, - он раздвинул руками, - со всю эту комнату, и вот тут, - Йорг повернул часы в сторону камеры, - во-о-т, на самом кончике стрелки, такая капсула. Тебя в эту капсулу сажают и начинают крутить с разными скоростями. Центробежная сила создает эффект перегрузки, тебя прижимает со всей силы к стенке так, что, не знаю, выругаться даже не в состоянии, так как язык прилипает к небу... Но ты не можешь просто закрыть глаза или закричать "хватит", ведь тогда сразу подготовка закончится и тебя домой отправят! Вот ты крутишься в этой капсуле, как какой-то подопытный кролик, смотришь в видео камеру, через которую на тебя тоже любуются и пытаешься улыбнуться, как будто ничего такого не происходит и все нормально, чтобы не дай бог они там не подумали, что тебе дурно или ты не можешь тянуть этой нагрузки!

– И как долго все эти мучения для вас продолжались?

– Почти два года! Теория, физподготовка... физподготовка, теория. Несколько лет, по четырнадцать часов в день, с одним выходным в неделю. Так нас готовили к полету на МКС. Так нас делали, как русские говорят, космонавтами.

– Эти дни вы, наверное, теперь вспоминаете только в своих кошмарах?

– Нет! Совсем нет! Было тяжело, это точно! Но жизнь вообще тяжелая штука, а жизнь астронавта так вдвойне. Но, как любил говорить командир нашей учебной части, цитируя кого-то там, "тяжело в учении, но легко в бою". Все так и вышло! Когда за час до старта я сел в "Союз", не могу сказать, что я чувствовал какой-то особый страх, скорее, слабое такое напряжение. Я чувствовал себя уверенно, все было под контролем, все было знакомо, все миллион раз изучено. Потом "предварительная, промежуточная, подъем...", тряска, показавшаяся почему-то не особо и сильной, перегрузки, но перегрузки гораздо меньше чем те, которые я получал в центрифуге, одним словом после всех этих тренировок, реальный подъем показался мне чем-то похожим на покатушки на машине по неровной дороге!

– Это был ваш первый полет к МКС?

– Да...

– Сколько дней, в общей сложности, вы провели на МКС?

– Первый полет - шестьдесят три дня, второй - сто двадцать восемь.

– Не скучали по дому после долгого нахождения в космосе?

– Да, было дело. Открою вам секрет и не только свой, а так, всех астронавтов. Романтика космоса начинает утихать буквально через пару тройку дней, ну максимум через неделю нахождения на орбите. Посидишь перед иллюминатором денек, второй, третий, потому уже как-то и не тянет к нему. Как на самолете. Сидишь, смотришь поначалу, час смотришь, второй час смотришь вниз, все так протекает под тобой, облака, поля, реки, а потом надоедает, плюёшь на это дело и книгу начинаешь читать или в сон. Все считают, что там происходит что-то особенное, но, по правде сказать, жизнь на МКС довольно однообразна!

– Вы испытывали большой дискомфорт из-за этой однообразности?

– Наше пребывание там пытались всячески разнообразить. Жизнь в замкнутом пространстве вообще однообразна, именно поэтому психологическому отбору космонавтов уделяется не меньше внимание, чем физическому; в конце концов, тебе меньше всего нужен на станции человек, у которого вдруг шарики за ролики закатились. А долгое пребывание в космосе может этому способствовать как ни что иное. Поэтому нам и не давали там скучать! Постоянно то какие-то задания, эксперименты, сеансы связи, исследования, тренировки, постоянно чем-то занят, постоянно что-то делаешь. Если там ничем не заниматься, то можно, конечно, свихнуться уже через неделю. А те люди, которые в космосе больше года проводили, это, конечно, люди с железной закалкой. Не простое это дело, скажу вам. И то, что на "Орионе" этих проблем у нас не будет, я считаю, большой прогресс!

– Почему?

– Это первый космический корабль на котором проблема долгого пребывания в замкнутом пространстве решена так радикально. А долгие полеты без решения этой проблемы невозможны.

– Как она решена, поделитесь?

– Анабиоз. Введение искусственным путем человека в долгое бессознательное состояние. Что-то вроде сна. Почти все время полета, за исключением старта и первых недель, мы будем глубоко спать и пробудимся уже через несколько лет, на подлете уже к этой планете на орбите "Альфа Центавры"

– Я слышал, что не все разделяют такой подход к межзвездному путешествию...

– Знаю... Даже я лично знаю многих таких специалистов, люди, кстати, весьма достойные и образованные, и их позиции частично мне понятны. Многие считают, что космический полет это не что-то, во время чего ты должен спать и видеть какие-то свои сны, это постоянный риск, за которым ты должен наблюдать постоянно. Здесь с ними, конечно, сложно не согласиться. Но если переводить это на "Орион", то здесь есть одно "но". Это не полет на параплане над кукурузными полями и даже не полет на истребителе. Полет на таких скоростях в межзвездном пространстве может нормально осуществляться, только комплексной системой корабля. Представляете, кругом пустота, голый бесконечный космос и лишь редкие метеориты, которые могут, теоретически, встретиться нам на пути. Но на такой скорости, ни один человек в мире не сможет за тысячную долю секунды принять какое-то решение и что-то сделать, чтобы убрать какой-то фактор риска, который внезапно появился. Это будет делать автоматическая систему управления кораблем и дублирующие системы, если основные откажут. Весь полет, начиная с "ключ на старт" и до финального сближения с Землей в конце экспедиции, будет происходить без участия человека. Поверьте, так будет лучше и надежнее. Автоматика будет осуществлять маневрирование, пассивную и активную метеоритную защиту, автоматика будет контролировать разгонные двигатели и автоматика будет контролировать состояние, собственно, нас, членов экипажа. При скоростях близких к скорости света, наблюдает ли человек за полетом или не наблюдает, играет очень незначительную роль. Все происходит настолько быстро, что человеческий мозг, с его ограниченной реакцией, здесь просто бесполезен! Человек, если он и нужен, то лишь как средство общего контроля, как наблюдающий механизм над сложным механизмом корабля!

– Но а если все-таки что-то пойдет не так, что-то, что потребует вмешательство человека?

– Если что-то произойдет, то системы корабля выведут астронавта из состояния анабиоза в течение где-то десяти минут. Конечно, первое время, он будет чувствоваться слабость, может тошноту, но, в общем и целом, он будет уже адекватен и способен принимать решения.

– То есть вы считаете, что путешествия такого масштаба, такого длительного времени, с бодрствующими членами экипажа, не возможны в принципе?