Проект «Процветание»
Шрифт:
В этот миг Лесков отчетливо осознал, что имел ввиду Бранн, говоря, что в данной ситуации обладающий лекарством получает великую силу.
«Главное, не растрачивать ее на свою слабость» — с издевкой добавило сознание. А что означала эта слабость в данном контексте? Девушка, которую он любил? Друзья, с которыми вместе рос? Или же совесть? Та совесть, которая не позволила ему спокойно сесть в машину и велеть Георгию дальше выполнять его поручения? Или совесть, которая едва ли не обжигала пальцы, стискивающие ампулы с антидотом? Георгий был первым человеком, кто заставил Лескова задаться вопросом: может ли он забрать полученное лекарство себе, в то время как семья его водителя обречена на верную смерть. Неужели Катя или Иван имеют больше права на жизнь, чем сын Георгия или его жена? Кто это должен определять?
«Я не знаю, что в этих ампулах!» — попытался оправдать себя Дмитрий. Единственное, что он мог сейчас сделать, это разыскать Вайнштейна, и желательно, чтобы до этой минуты никто не знал про наличие антидота. Лесков понимал, что, будь у кого-то лекарство, он бы сам первым приложил бы все усилия, чтобы его заполучить. И ради своей семьи Георгий сделал бы то же самое.
— Скажите, что будет с моими родными? Они погибнут? — в отчаянии воскликнул мужчина, еще сильнее стискивая руку Дмитрия.
— Может, и не погибнут, если успеем создать противоядие. Яд не действует мгновенно. Киву сказал мне найти одного врача. Возможно, он сумеет помочь.
— Так едем! — перебил его Георгий. — Поехали, босс! Найдем этого мудака, и я с порога вытрясу из него целую аптеку. Наизнанку выверну, но добуду лекарство! Но… Вот черт… Даже если вы найдете того врача, моя семья все равно в Питере!
— Мои друзья тоже, — все тем же бесцветным тоном произнес Дмитрий.
— Тогда нам по пути! Я довезу, поехали! — выпалил Георгий и бросился заводить машину.
По дороге до дома Альберта Вайнштейна Лесков и его водитель хранили гробовое молчание. Георгий обратился к нему лишь раз, желая спросить, знал ли Дмитрий о том, что планируется подобная «зачистка». Лесков боялся этого вопроса: где-то в глубине души он действительно понимал, что проект «Процветание» имеет серьезные подводные камни, но он никак не ожидал, что они окажутся настолько смертоносными.
По небу уже начал растекаться легкий румянец заката, когда автомобиль Георгия притормозил у подъезда дома Вайнштейна. Лескову невольно вспомнилось, как он, перепачканный кровью, пытался удержать раненного Бранна. И как в тот раз, Дима снова поднимался на нужный этаж практически на грани паники.
«Пожалуйста, окажись дома! Пожалуйста!» — молил Лесков, добравшись до нужной квартиры и изо всей силы надавив на кнопку дверного звонка.
«Пожалуйста!»
Сейчас Дима даже подумать боялся о том, что Вайнштейна может не быть дома. Где его искать, если он отсутствует? Лесков не знал, в какой больнице работает этот врач, или где живет его девушка. Вполне возможно, что он вообще сейчас поехал по вызову к кому-то вроде Киву. Что делать тогда?
«Ну открывай же!» — Лесков в который раз требовательно надавил на кнопку звонка. Он слышал мелодичную трель, доносившуюся до него, и в этот раз ему снова вспомнился раненный Киву, точнее момент, когда Дмитрий был почти уверен, что врач им не откроет. Но в тот раз Вайнштейн все же открыл.
В отличие от этого…
«Твою мать!» — Лесков в отчаянии ударил кулаком по запертой двери, а затем начал лихорадочно мерить шагами лестничную клетку. «Где его искать? ГДЕ?»
Но вот его взгляд случайно остановился на двери соседней квартиры, и прежде чем Дима успел усомниться в правильности своих действий, он уже нажал на кнопку звонка.
В этот раз откликнулись практически сразу же. Спустя несколько секунд до него донесся встревоженный женский голос:
— Кто? Что вам нужно?
— Я — друг вашего соседа, Альберта. Простите за беспокойство, но, может быть, вы знаете, где он может сейчас находиться? Мы договорились встретиться, а он не открывает…
В тот же миг за дверью раздался душераздирающий плач грудного ребенка.
— Ну вот надо было вам трезвонить! — в гневе воскликнула соседка. — Только было ребенок уснул, а тут вы… У него температура тридцать девять и два. Еле уложила. Думала, хоть после укола заснет.
— Простите, пожалуйста.
Женщина не стала открывать дверь, однако она все же ответила:
— Альберт был у меня минут десять назад, моего сына осматривал. Ему опять хуже стало. Вроде бы на поправку пошел, а сегодня… Господи! Аж губы посинели! — казалось, женщина вот-вот расплачется. — Альберт в аптеку пошел за какими-то лекарствами. Вы, видимо, разминулись. Он сейчас вернется.
Услышав эти слова, Лесков почувствовал заметное облегчение: все-таки Вайнштейн где-то неподалеку. Первой его мыслью было броситься на поиски аптеки, но в этом районе их наверняка было несколько, и Дмитрий опасался, что снова разминется с врачом.
Женщина вернулась к своему малышу, а Дима продолжил нетерпеливо мерить шагами лестничную клетку. То и дело он в тревоге поглядывал на часы, молясь, чтобы Альберт поскорее вернулся. Каждая минута промедления могла сказаться на состоянии Кати. Пускай Бранн и говорил, что яд убивает медленно, но кто знал, сколько воды девушка уже успела выпить с момента отравления.
Внезапно Дима услышал, как кто-то торопливо взбегает по лестнице, и бросился к перилам. Вайнштейна трудно было не узнать: его длинные темные волосы как и в прошлый раз были небрежно затянуты в хвост, а на шее красовался черный узор татуировки. В руке врач держал целлофановый пакет с логотипом аптеки «Здоровье».
— Дмитрий? — с удивлением произнес Альберт, заметив у лестницы хорошо знакомого ему парня. Тяжело дыша от быстрого бега, он вытер со лба выступившую испарину, после чего добавил: — Надеюсь, вы не захватили с собой Киву, потому что мой день и так напоминает выгребную яму, полную дерьма!
— Мне нужна ваша помощь, — Лесков решил говорить напрямую.
— Она всем нужна, вот только я ничем не могу помочь.
С этими словами Вайнштейн поравнялся с Лесковым и торопливо постучал в дверь соседки.
— Вы можете уделить мне хотя бы минуту?
— За эту минуту ребенок, который находится в этой квартире, вполне может умереть.
От Дмитрия не укрылось, что Вайнштейн изо всех сил старается казаться спокойным, хотя то, как он начал нервно тарабанить пальцами о косяк, говорило об обратном.
Соседка открыла дверь практически сразу же.
— Я не знаю, что делать, — прошептала она, после чего беспомощно опустилась перед врачом прямо на колени. — Умоляю, Альберт, миленький, спасите моего малыша!