Чтение онлайн

— Так, может, дай ему денег, чтобы он ее бросил, — Лесков никак не ожидал услышать подобных слов от Цоя. Иван бы предложил запугать Стаса до икоты, но Рома оказался куда циничнее.

— Чего ты на меня так смотришь? — Рома улыбнулся. — Многие состоятельные люди так делают, потому что почти все в нашем мире продается. В том числе и любимые женщины. Он ее продаст, и она будет с тобой. Чем не вариант? Посмотри на себя, Дима. Кто он, а кто ты? Ты же — Лесков, один из самых влиятельных людей России.

— Да какой он там влиятельный? — рассмеялся Иван. — Я до сих пор помню, как этот «влиятельный» чуть не разревелся, когда я отобрал у него машинку.

— Мне было восемь! — ответил Лесков, пытаясь защититься, и все трое внезапно весело расхохотались.

— Ивана не боялся только Койот, — добавил Рома, с улыбкой глядя на самого буйного из «стаи». Упоминание Олега вызвало легкую грусть среди присутствующих.

— Мне его чертовски не хватает, — признался Дима.

— Мне тоже, — тихо ответил Иван.

Рома молча кивнул, соглашаясь с друзьями. Каждый раз, когда они встречались, в их разговорах то и дело проскальзывало имя Олега. Вожака их «стаи» больше не было с ними, да и «стая» по сути распалась, но Койот тем не менее всегда присутствовал на их встречах.

Чтобы прервать тяжелую паузу, Дима обратился к Ивану:

— Кстати, а почему ты не взял с собой Кристину?

— Так я же говорю, мы расстались. Я сейчас с одной стюардессой познакомился. Только не смейтесь, Жанной зовут.

— А с Кристиной то что? Не ты ли мне рассказывал, что подумывал на ней жениться?

— Я собирался. Но познакомил ее с мелкой, и все опять коту под хвост. Кристина сказала, что это ненормально, что девочка увлекается чудовищами. Предложила выбросить всю ее коллекцию, пока она в школе. Я отказался. Ну она и давай мне мозг выносить, что я уродую психику ребенка, раз потакаю ее капризам. И начала рассказывать, как своего двенадцатилетнего сына воспитывает. Потом вроде все поутихло, и Кристина привезла знакомиться к нам своего Егора. Мы сидели в гостиной, вдруг слышим грохот и плач. Мы, понятное дело, бегом в детскую: Егор на полу, ревет, а Вика над ним стоит, как Терминатор. Мелкая потом мне втирала, что он ее первым ударил, но что-то мне слабо в это верится. Думаю, она его стукнула за то, что он ее дракону Габриэлю крыло отломал.

— Может, ты зря ее в секцию боевых искусств отправил? — с сочувствием поинтересовался Рома.

— Я думал, она там три дня в неделю будет драться, а потом спокойная ходить, — Иван пожал плечами. — Но, если честно, судя по ее рассказам, она никогда не набрасывается первой.

— Ты тоже, судя по твоим рассказам директрисе, никогда не набрасывался первым, — хохотнул Рома.

— Значит, Кристина все-таки сама сбежала? — уточнил Дима.

— Да, сказала, что не будет селить своего сына под одну крышу с малолетней уголовницей. Это цитата.

— Жаль, симпатичной была, — вздохнул Рома. — А с Викой ты пробовал разговаривать?

— Да. За тот случай я откровенно разозлился на нее. Мы поссорились. А ночью вдруг просыпаюсь от того, что кто-то дверь открыть пытается. Я включаю свет, выхожу в гостиную, смотрю, в коридоре мелкая стоит, уже одетая, с рюкзаком. Зареванная. На полу рядом с ней моя спортивная сумка, набитая драконами. Ну она мне и заявляет: «я тебя только расстраиваю, тебе будет лучше без меня». Сама трясется, что я даже перепугался. Полночи пытался ее успокоить, так и уснула у меня на коленях. Я ее такой в последний раз видел, когда Алинку на ее глазах тот мужик избил.

— Похоже, она ревнует тебя, — заметил Дима. — Боится, что, если в доме появится другая женщина, она станет тебе не нужна, и ты либо отдашь ее обратно Алине, либо изменишь к ней свое отношение. Если ты объяснишь ей, что это не так…

— Думаешь, я не пытался? Она вроде все понимает, со всем соглашается, а потом изо всех сил пытается напугать любую потенциальную мачеху. Мелкая удивительно хорошая и послушная, когда рядом со мной. Я правду говорю. Мы никогда не ругаемся за исключением ее драк. Я вот вспоминаю себя в ее возрасте. Если бы я с кем-то поссорился, я бы разозлился и просто ушел. А Вика, перед тем, как уйти, написала мне прощальную записку и оставила мне на столе бутерброды на завтрак.

— Всем бы такого ребенка, — прокомментировал Рома. — Но, видимо, даже у самых идеальных есть свои подводные камни. Кстати, у Ивана скоро сын родится. Алинка снова залетела.

Услышав эти слова, Лесков вопросительно посмотрел на блондина.

— Что? — рассердился Иван. — Я вообще ее уже два года не видел. После того, как она приперлась на встречу с Викой, пьяная, как свинья, наше общение с ней закончилось. Мелкая, конечно, по ней скучает, мать все-таки, но я считаю, что лучше им не видеться.

— Вика знает, что скоро у нее появится брат? — спросил Рома.

— Нет. Я знаю, что тебя интересует: буду ли я растить еще одного ребенка. И мой ответ: нет. Я не собираюсь нянчить всех детей этой шлюхи… Ладно, я оставлю вас пока, пойду укладывать мелкую. Уже десять, нечего ей засиживаться.

С этими словами Иван вышел из комнаты. Однако спустя несколько минут он появился в гостиной, уже встревоженный.

— Дим, куда она могла деться? Ее нет ни в ее комнате, ни в соседних. На улицу же не выходила?

— Даже если и выходила, то с территории никуда не могла уйти, — ответил Лесков, поднимаясь с места.

— Вика! — крикнул Рома, но Дмитрий жестом попросил его замолчать.

— Я знаю, где она может быть…

Лесков оказался прав. Вика, действительно, оказалась в западном крыле особняка, именно в том помещении, в котором Дима предполагал ее найти. Эта комнатка находилась как раз на вершине башни, и здесь, рассадив по периметру несколько своих драконов, девочка танцевала для них вальс.

Заметив вошедших мужчин, Вика резко замерла на месте.

— Я только немножечко поиграла, — тихо сказала она, испугавшись, что хозяин дома сейчас на нее рассердится. В «Красавице и Чудовище» в западное крыло заходить было нельзя, и, хотя Дима не был чудовищем, вдруг это правило распространялось и на этот дом.

— Вик, пошли спать, — Иван приблизился к ней и подхватил ее на руки.

— А драконы? — девочка с опаской посмотрела на свои игрушки.

— Пусть это будет их комната, — предложил Лесков. — Или они могут улететь?