Чтение онлайн

Шлёпая стоптанными задниками и почёсывая задницу – как и положено любому уважающему себя «мачо», я протопал на кухню по направлению к электрической плите. Да-да друзья мои, смею вам доложить, что в нашем набирающем силу анклаве люди у себя дома вполне могут позволить себе расходовать электроэнергию на такое нехитрое, но жизненно важно дело, как приготовление пищи. Чего не встретишь и в более богатых и многочисленных анклавах к примеру. В том же Дезмонд-тауне например люди в большинстве своём жрать готовят на обычных очагах с металлическими треногами, куда подвешивают котёл, и на специальных решётках-жаровнях наподобие старых сеток для барбекю, только из более толстых прутьев, что бы долго не прогорали. И делается всё это как правило возле дома под навесом, обитом жестью. Этакая противопожарная безопасность, так сказать. Мэрия Дезмонд-тауна решением множества голосов в совете постановила однажды после очередного пожара, спалившего дотла целую улицу, что все постоянно проживающие граждане анклава обязаны обустроить возле своих жилищ специально отведённые места для приготовления пищи. С тем, что бы максимально обезопасить свои дома, а паче дома ни в чём не повинных соседей от возможных возгораний. Вот и кашеварят теперь друг у друга на виду считай под открытым небом, заполняя улицы запахами всевозможного жареного-пареного. И каждый в курсе того, чем сегодня обедает, а иногда даже ещё и ужинает его сосед, ха-ха. А что делать?

Справедливости ради стоит сказать, что нынешним жителям Тихих Сосен то же приходилось топить самодельные печи на свой страх и риск и складывать очаги из камней около дома, пока я в результате своего отчаянного, а порой просто граничащего с безумием забега по радиоактивным пустошам и развалинам Бостона не оказался в рядах Железного Легиона в роли агента, работавшего под прикрытием. Вдобавок к этому мне несколько раз удалось в ходе моих поисков пропавшего сына попутно оказать Легиону услуги, значение которых очень трудно было переоценить. Но основным было то, как мы с Кейт, моей тогдашней напарницей, о которой разговор пойдёт отдельный сыграли одну из ключевых ролей в разгроме пресловутого Университета. Тем самым я оказался на высоте в глазах всей офицерской верхушки бостонского отделения Легиона, а коммандер Марстон произвёл меня в звание рыцаря со всеми вытекающими из этого звания преференциями, положенными, ну или доступными теперь мне по должности.

Не стану кривить душой говоря, что выбивая у Легиона разрешение забрать себе мини-реактор и договорившись о его доставке в поселение я заботился о благе живущих там граждан. Нет, о них я думал лишь отчасти, да и то – самой малой части. Я заботился в первую очередь о себе и о том, что бы иметь хорошую, благоустроенную и достаточно защищённую базу подальше от любопытных и алчных глаз. Что бы у меня был дом, в который хотелось возвращаться после моих, в силу освоенной профессии ставших регулярными скитаний по пустошам и что бы дом этот содержал в себе как минимум весь набор так называемых благ цивилизации, доступных в настоящее время. Ну, понятное дело, доступных теперь не везде и не каждому. Да и жило-то на тот момент в Тихих Соснах от силы человек двадцать по-моему. Новое поселение на старом месте тогда только-только набирало силу, сразу взяв направление на возрождение и развитие добровольческих сил самообороны. Благо по округе разбросано достаточно много фермерских хозяйств, с которыми сразу взялись налаживать взаимовыгодные контакты. Но тут мы сразу столкнулись с некоторыми трудностями, решать которые пришлось в первую очередь, причём самым радикальным образом.

Как мы, новые поселенцы Тихих Сосен, узнали в ходе нашего общения с тогдашними главами окрестных ферм, большинство фермеров платили дань одной и той же крупной банде рейдеров, с некоторых пор засевшей на заброшенных военных складах в местечке, называемом местными Сады Александрии. Подчинившая и вобравшая в себя несколько более мелких группировок и завязавшая с кочевой жизнью банда справедливо рассудила, что доить фермеров в обмен на защиту намного выгодней, чем просто грабить и разорять. Какое мудрое решение! Какой гениальный ход мыслей! А от кого же они, эти бандиты-интеллектуалы собрались сельских тружеников защищать, как вы думаете? Правильно – от себя. Процесс взятия под «крышу» прошёл не сказать, что бы гладко – пару хозяйств рейдерам пришлось таки вырезать и спалить дотла – в назидание непокорным. Забрали лишь женщин и девушек к себе в логово для забавы, а потом, как поднадоедят, для продажи в рабство или и вовсе – в канаву с проломленной головой и отрезанным частями тела. Но остальные фермеры, устрашённые показательными расправами покорились новым хозяевам достаточно быстро. Прокатило у отморозков с пустошей подобное дело лишь потому, что в главари у них затесался бывший торговец оружием. Хитрый, ушлый и жестокий засранец, кинувший однажды крупного заказчика и в придачу к этому спалившемуся на том, что организовал заказное убийство двух конкурентов, таких же торговцев, как и он сам. Нанятый им киллер, совершенно левый и никому не известный чел родом аж из-под Вашингтона, руины которого и земли вокруг в настоящее время называются The Washington Wasteland – «Вашингтонская Пустошь», не будь дураком – взял после того как ему заплатили аванс за предстоящую ликвидацию, да и стукнул приговорённым к смерти торговцам о том, кто именно заказчик убийства, сдав того с потрохами. За умеренную плату, разумеется. После этого незадачливому устранителю конкурентов ничего не оставалось, как податься в бега, прихватив с собой горстку верных ему людей и целую гору оружия и боеприпасов в придачу. Не оставлять же добро пропадать! Как, когда и где он умудрился снюхаться с дикими беспредельщиками с пустошей, да ещё подчинить их себе и сколотить серьёзную банду, державшую в страхе всю округу, история умалчивает. Только разбираться со всем этим безобразием пришлось мне и горстке минитменов Джейсона Пристли, к тому моменту переехавших вместе с семьями в Тихие Сосны и начавших потихоньку его обживать. Ну, как разбираться: нашей основной функцией на то время была разведка – что, где, сколько… А после я отправил запрос в форпост Легиона, который базировался и базируется поныне на территории Бостонского аэропорта, что, мол, так и так, под самым боком считай крупная банда окопалась. Да, беспределят, фермеров обижают и просто в том районе досаждают своим присутствием. К тому же заняли стратегически важный объект, который по данным Легиона проходит как склад длительного хранения, принадлежавший в прошлом Военному Ведомству США. И всё, маховик военной машины завертелся, быстро набирая обороты! После того, как наши разведданные подтвердились съёмками с воздуха, было отдан приказ о захвате и взятии под контроль указанной территории. На двух машинах в нужный квадрат вылетел взвод штурмовиков, усиленных бойцами в экзо-броне и с тяжёлым вооружением. Нашей же задачей было не дать разбежаться по округе разным недобиткам, ускользнувшим из железного кулака Легиона.

Подробно описывать операцию по уничтожению банды нет смысла. Всем известно, как действует Железный Легион в подобных ситуациях: сначала массированный удар с воздуха, а проще сказать – летаем кругами и расстреливаем всё подряд из миниганов, после следует высадка десанта, в первых рядах шагают парни в экзо-броне, словно ходячие танки, тут и там мелькают огненные росчерки гатлинг-излучателей, сметающих всё на своём пути, ото всюду слышны крики и стоны раненых и умирающих… Рутинная в общем работа.

Так было и в тот раз. После зачистки и сбора трофеев нам, минитменам, отошла значительная часть стрелковки, изъятой из запасов банды и очень много боеприпасов, хотя их-то как раз слишком много никогда не бывает. Можно было всерьёз браться за создание серьёзной организации, что мы и сделали тогда, усилив уже существующих минитменов трофейным оружием и амуницией и объявив набор добровольцев в наши ряды. Народ к нам потянулся, молодёжь с ферм захотела становиться минитменами, что бы иметь возможность с оружием в руках защищать родные дома и свои семьи, чувствуя за спиной мощную поддержку. Старшие отнеслись к таким начинаниям с пониманием, ведь от инициативы и ответственности каждого зависело благополучие и безопасность в будущем всех вместе взятых. Поди всё лучше, чтобы часть людей с ферм числилась в рядах минитменов и по первому зову подрывалось на помощь нуждающимся, чем жить как раньше каждый сам по себе, зато ходить под рейдерской «крышей» и каждый день трястись за собственную жизнь и жизнь родных, никогда не зная в какой момент какому-нибудь отморозку сорвёт крышу и он решит «немножко пошалить» с вами и вашими близкими.

Я же свалив все заботы, связанные с набирающим силу движением минитменов на Пристли с компанией – пускай у них голова болит, занялся розыском пропавших людей договорившись с Миком Гриффином, детективом из Дезмонд-тауна о совместной работе. Попутно собирал различные данные для Легиона во время своих регулярных скитаний по пустошам. Иногда же мне приходится выполнять прямые задания, связанные с теми или иными объектами, попавшими в список интересов Легиона, и вот тогда я могу уходить из Тихих Сосен надолго и пропадать неделями, а то и месяцами. А сейчас со мной Нора, и как быть? Работу я бросить не могу, слишком многое связывает меня с минитменами и Легионом, что бы взять и разорвать разом все отношения в попытке устроить свою личную жизнь и создать милое семейное гнёздышко. Да и Нора не такая, я точно знаю. Она скорее мне опять в напарницы набьётся и отправится вместе со мной бродить по пустошам, чем останется дома и будет изображать из себя примерную домохозяйку. Да скорее всего так оно и будет. Нет, что-то в ней сильно изменилось… Так я думал, попутно предаваясь воспоминаниям, а руки сами нарезали бекон, раскладывали вмиг начинавшие шкворчать на раскалённой сковороде полоски, кололи и выливали туда же куриные яйца.

Когда еда была готова и разложена по тарелкам, а тарелки стояли на подносе я услышал, как Нора выключила воду и прошла обратно в спальню – несколько половиц скрипнули у неё под ногами. Я улыбнулся представив, как она, завернувшись в махровое полотенце и намотав второе – поменьше на манер чалмы на голову, на цыпочках пробегает от ванной до спальни, оставляя мокрые следочки на полу. Нора почему-то никогда не одевала тапочки после душа, а всегда порхала босиком до комнаты, где садилась на кровать, стягивала с себя полотенце и вытирала им ноги. Потом разматывала «чалму» на голове и вытирала мокрые волосы. Только в таком порядке и никак иначе.

Всё ещё улыбаясь, я поставил на плиту чайник, намереваясь заварить нам напиток из цикория, давно заменившего всем настоящий кофе, но который все упорно продолжали именовать именно «кофе».

Теперь я думал о том, с чего мне начать свой рассказ Норе о злоключениях, пережитых мною в процессе отчаянных и упорных поисков нашего с ней сына, ведь она вот-вот пристанет с расспросами, к гадалке не ходи. Да и пора уже нам с ней поговорить обо всём, слишком много неясного, каких-то огромных белых пятен в наших жизнях с момента, как мы спустились в Бункере 111, где нас со всеми остальными «гостями» бункера погрузили в криостазис. Проклятый «Бамб Шелтер» , проклятый Университет… Что же вас связывает, какие такие общие тёмные делишки вы обделывали? А в том, что эти две организации как-то связаны между собой я не сомневался ни секунды, уж очень много разных совпадений, явно указывающих на это попадалось мне на моём пути. И путь этот мной ещё не закончен, далеко не закончен. Можно сказать, что с падением Университета здесь, в Бостоне, причём падением в буквальном смысле этого слова: ведь на месте массивного комплекса зданий и здоровенного бункера под ними сейчас зияет огромная воронка, просто гигантская дыра в земле, проделанная мощным ядерным зарядом и постепенно заполняющаяся дождевой водой, встало на место ещё одно звено головоломки под кодовым названием «найти Шона». А именно то, что Университет к похищению моего сына из убежища причастен лишь частично. Точнее, похитили-то нашего с Норой малыша как раз они, в этом нет никаких сомнений. Как я узнал впоследствии, их цепной пёс мерзавец Маливан после похищения моего сына какое-то время, а точнее лет восемь-девять заботился о Шоне, выдавая его за своего сына. Мальчик жил и рос всё это время вместе с ним в Дэзмонт-тауне. Поговаривали, что прожжённый наёмник и безжалостный убийца, давным-давно трагическим образом потерявший своих жену и дочь даже как-то прикипел душой к пацану, по-настоящему считая его если не своим сыном, то кем-то вроде этого. Почему деятели из Университета не забрали мальчика сразу, а позволили ему столь долгое время жить и расти рядом с этим чудовищем, но потом всё же взяли уже подросшего мальчишку к себе в бункер, для меня до сего дня остаётся загадкой. Ответа я не нашёл и тогда, когда убив андроида-охотника и выковырнув из его головы устройство, с помощью которого удалось создать телепорт, оказался наконец в стенах этой таинственной организации. Там я увидел мальчика-андроида, настолько точную и правдоподобную копию моего сына, что я его без малейших сомнений принял за Шона, но продлилось это наваждение недолго. Явившегося вскоре старика и представившегося моим выросшим и состарившимся сыном я встретил уже зная, что всё, что он мне говорит есть явная и неприкрытая ложь. Что мной просто пытаются манипулировать, пытаются направить мою неуёмную энергию в нужное им русло и моими руками избавиться от всевозможных сил, мешающих им проворачивать свои чёрные дела на просторах Массачусетса и вмешивающихся в их планы. Но ничего у них не вышло.

Они, эти сволочи-учёные, сидели в своём глубоком бункере на сверх технологичном оборудовании, возможности которого были таковы, что с его помощью и помощью людей, умеющих на нём работать можно за короткий срок возродить цивилизацию из пепла, пусть даже для начала и в рамках одного небольшого города. Но они не пошевелили бы пальцем и ни за что не высунули носа из своей уютной норы, что бы хоть чем-то помочь людям Пустоши, многим из которых до сих приходится каждый день в буквальном смысле просто выживать. Жизни всех тех, кто живёт на наполненных страхом, опасностью и отчаянием пространствах постъядерной Америки для этих яйцеголовых ублюдков составляли не большую ценность, чем жизни обыкновенных лабораторных крыс. В этом я сам имел возможность убедиться, причём не единожды.

Дедуля-типа-мой-сын, пока нёс пургу и пел свои сладкие речи, попутно водил меня по их огромному научному бункеру, показывая самые укромные его уголки и демонстрируя безграничное доверие. А я уже знал, что моего настоящего сына у них нет и может быть и не было никогда. А где он… я не знаю. Почему-то я ни на секунду не мог, да и сейчас не могу представить, что Шон, наш сын просто мёртв, что его кости давным-давно где-то покоятся и все мои бесконечные поиски напрасны. Вот не верю я в это – и всё! Не чувствую, что он мёртвый, можете как угодно это называть. Наоборот, стоит мне о нём подумать, потянуться к нему ментальной связью, и я буквально ощущаю, как бьётся его сердце, как он дышит, и чувство это настолько реально, что не даёт мне усомниться ни на мгновение в том, что он жив. А старику я тогда постарался подыграть, изобразив, и походу довольно удачно, изумлённого и растерянного отца, донельзя обрадованного встречей с пропавшим, а теперь так неожиданно найденным сыном. «Сынулька» ведь не знал о том, что мы с Гриффином уже давно выудили с помощью доктора Аиды Азры, гениальной женщины-учёного всё то, что хранилось в тёмных глубинах памяти проклятого Келлога, которого я собственноручно отправил в ад, прямиком в распростёртые объятия демонов, давно его там с нетерпением дожидавшихся. И не знал он так же, что я примерно в курсе того, сколько времени провёл в морозильнике с того самого момента, когда учёные Университета при помощи всё того же Маливана украли моего сына, а мою жену застрелили… Или не застрелили?