Чтение онлайн

Пришлось пойти на риск. Наскоро растворив останки и слив кислотно-органический «супчик» в канализацию, уже затемно, подогнав «жигули» вплотную к подъезду, Нежданов перетащил труп Толяна в багажник и незамеченным навсегда покинул «бункер». Больше он никогда не появлялся там, не видел алкаша-хозяина и не интересовался его судьбой. А ключи от квартиры бросил с моста в реку.

Риск! Безусловно. Риск был велик. Но тогда Нежданов верил в свою путеводную звезду. И тогда она, эта звезда, одна среди многих на ночном небе, провела его мимо всех милицейских постов и патрульных машин в глухое лесное место. Он закопал тело там и незамеченным же вернулся домой.

— Вот так, — сказал Игорь.

В бутылке оставалось совсем немного.

Виктор нахмурился… Что-то не до конца ему было ясно… А! Вспомнил что.

— Слушай, — сказал он. — Я когда первый раз об этой истории прочитал, так там было сказано, что бесследно исчезнувших было шесть. Труп одного впоследствии нашелся; то есть Ломова. Пятеро канули в неизвестность. А у нас как будто всего пятеро: Ломов, Михеич и трое ребят. Кто же шестой?

Игорь кивнул: все верно.

— И об этом тут есть, — ткнул он пальцем в рукопись. — И это ему на руку сыграло. Шестой никакого отношения к этой истории не имел. Просто один какой-то мужик вышел из дому и не вернулся. Куда делся — неизвестно. Может быть, спьяну полез в воду, да и утонул. А может быть, рванул куда-нибудь за тридевять земель и сейчас жив-здоров под другим именем и в ус не дует… Но это уже сочинение на вольную тему. А по сути, этот шестой милицию в тупик поставил. Вот разберись-ка, что объединяет этих шестерых! Ладно, Саша, Юра, Сергей — приятели. Ладно, можно связать Ломова и Михеича: оба особый контингент, к тому же были знакомы. Но как связать их всех, да и еще шестого, который сюда совсем никаким боком?! Конечно, тут голова циркулем пойдет. Да время-то еще какое было! Страна начала рушиться, какие уж тут городские тайны…

— Да, — признал Андреев. — Да, конечно… Ну, а что же дальше было?

А дальше была долгая жизнь. Успешная — с обывательской точки зрения. Нежданов все же защитил диссертацию… Ну, а потом к нему пришло то, ради чего он перешагивал барьеры. Лик сфинкса повернулся анфас.

Ему — как будто ни с того ни с сего — предложили заняться биржевыми операциями. Он попробовал — и дело пошло! Он втянулся, стал превращаться в матерого финансиста… и превратился. Годы шли, потом побежали, он похоронил мать, жениться не стал, ибо привык к достатку и свободе… И все это, как он понимал, — награда за когда-то им заявленное право быть властелином судеб.

Коротин умолк. Помолчал и сказал:

— Давай выпьем.

Выпили. Виктор ожидал, что Игорь продолжит, но тот почему-то молчал, уставясь в стол.

— Ну и?.. — осторожно подтолкнул Андреев.

— Что?.. Ах да. — Игорь опомнился. — Все это он описал в своем трактате, и в этом я ему верю. — Усмехнулся и добавил: — И в том, что он смеялся последним.

N-реальность

— То есть? — не понял Виктор.

— То есть все не так просто.

Виктор удивился:

— Да и так не просто.

— И так не просто, — согласился Игорь. — Но чем дальше в лес, тем партизаны толще. Здесь, друг мой, такое дело, что чем больше знаешь, тем больше не знаешь, не знаешь и не знаешь. Я за эти дни много думал и многое понял, не хуже нашего друга Данько. — Он улыбнулся. — Время! Время!.. Оно сложное, оно имеет такую ячеистую и вместе с тем подвижную структуру, живую что ли… Понимаешь? Множество тоннелей, коридоров, как угодно назови. Не знаю, бесконечно ли их много или все-таки число их конечно, но все же много… в общем-то это неважно. Пусть будет N, да? N-реальность! И в каждом из этих коридоров живет свой Игорь Коротин, свой Виктор Андреев, живут каждый своей жизнью, знать не зная друг о друге… Или даже знают, но сути это не меняет.

— А суть?

— А суть в том, что все эти Коротины, и этот в том числе, — он ткнул себя пальцем в грудь, — не что иное, как отблески. Отражения какой-то единой сущности. Понимаешь? Солнечные зайчики неведомого Солнца!

Виктору показалось, что он уловил мысль друга:

— Ты хочешь сказать, нам надо найти это Солнце?

— Конечно, — сразу согласился Коротин. И неожиданно добавил: — Хотя вообще-то я не об этом.

Тот, кто не отбрасывает тени

— Так, — сказал Виктор. — По-моему, пора еще по рюмочке.

Игорь кивнул: пора! Согласен.

Накатили.

Морщась, Игорь прожевал лимонный ломтик.

— Помнишь, — вернулся он к теме, — я говорил, что в этой рукописи почти все — чистая правда?..

— Помню.

— Так вот, мы и добрались до этого «почти». Нежданов написал, как разобрался с Ломовым и стал жить дальше… Кстати, Ломову он открылся. Тот и фамилию, и имя знал, все чин чином… Но Валентину не сказал! Действительно предан был, как пес… Ладно, это я отвлекся. Итак, написал он про это, пишет дальше. Стал, мол, жить-поживать, разбогател, финансовым тузом стал. Какое-то влияние, какая-то власть… Но и все на этом. Вся милость судьбы, и ни копейкой больше. А он-то кем себя видел? Титаном, Цезарем! Мнил о вселенских масштабах, а тут тебе губерния. Мечтал стать китом, а стал щукой в пруду… Ну, и вот якобы думал-думал он об этом, думал-думал, да и разочаровался. А потом и раскаялся. Не стоят, дескать, загубленные души такой карьеры. И решил: все, аут! Увольняюсь из человечества. Сказано — сделано. Накатал исповедь — и пулю в лоб.

— В рот.

— Тьфу ты, верно!

— Ты в это не поверил? Но какой смысл ему врать?!

Коротин тщательно выровнял стопку листов.

— Смысл? Какой-то смысл есть. Вот, взгляни. — Он протянул Андрееву последний лист предсмертного труда.

Виктор взял, стал смотреть.

Лист был наполовину покрыт ровными, аккуратными, без помарок строчками — а ниже их вкривь и вкось, яростными, злобно рвущими бумагу каракулями было: «ТЫ НЕМОЧЬ! Я СМЕЮСЬ НАД ТОБОЙ! Я ПЛЮЮ НА ТЕБЯ! НЕМОЧЬ!!! Я СМЕЮСЬ, СМЕЮСЬ, СМЕЮСЬ ПОСЛЕДНИМ!..»

— Немочь Немо, — улыбнулся Андреев, возвращая лист. — Ну, и что это значит?

Коротин побарабанил пальцами по столу, пожевал губами. Словно бы не отваживался сказать то, что хотел… и было это на него не похоже. Но вот отважился:

— Ты знаешь, чем дальше, тем больше мне кажется, что он был не один.

— Еще были сообщники, кроме Ломова? И он о них умолчал?

— Нет. Не совсем так. Вопрос… метафизический. Я думаю, что кто-то тайно был над ним. Вел его. Влиял. Не тупо, не в глаза в глаза, а так, чтобы он об этом и не подозревал. Разве что в последние дни, вот уже в эти, он начал что-то постигать… и это выглядело как типичная клиническая картина.

— Постой. — Виктор взглянул недоуменно. — Ты хочешь сказать, что много лет он был скрытым психом?.. Ну, я не знаю, тут тебе виднее: шизофрения там, или что другое… но только под конец это перешло в открытую стадию?

— Вероятно, внешне все так и выглядело. И опытный психиатр не ошибся бы с диагнозом.

— Голоса, призраки?..

— Думаю, все так и было.

— Постой, — осторожно повторил Виктор. — А что значит — «внешне»?

Игорь рассмеялся:

— Эх, Витя! Классику читать надо. Как сказано: если привидения являются больным, то это значит только то, что они являются больным, а не то, что их нет самих по себе. Так?

— Точнее, Игорь… Давай без заумных выкрутасов, напрямую!

— А напрямую — я постепенно убеждаюсь, что на нашем свете есть некто могущественный. Тот, кто знает секреты времени, всю эту n-реальность. Ну, не один, разумеется, некая организация. И она влияет на людей, подчиняет их мало-помалу своей воле — вот таких, как Нежданов. Я всерьез подозреваю, что он такой не один на Земле, — Коротин усмехнулся, — есть еще сверхчеловеки. Вот на таких Они и едут.

Интонации Игоря изменились — слово Они было сказано совершенно особым тоном.