Чтение онлайн

Мы привлекаем всеобщее внимание.

“Илина, возвращайся на базу”, - командует Амми.

– Ты должен был проверить маячок! Ты не проверил ее маячок!
– не унимаюсь я.

– Отвали, - огрызается он, - откуда мне было знать.

“Илина, если сейчас же не вернешься на базу, мытье сортиров станет твоей пожизненной обязанностью”, - цедит Амми.

– Тет, идем, - ко мне подбегает Ви, оттаскивает от остальных и уводит в лагерь.

Лена выжила. А ко мне еще на месяц возвращаются наряды вне очереди.

На очередном утреннем построении Аммирин обходит нашу шеренгу, зловеще улыбаясь. Ничего хорошего это не предвещает. Придраться не к чему: ни к нашей выправке, ни к нашей вычищенной и застегнутой по уставу форме. Смотрим в одну точку позади нее, ожидая приказа.

– Вы, наверное, слышали, - начинает командир, - что нашей армии приходится несладко в приграничных конфликтах с Мимасом…

Мы молчим. Ответа не требуется. Каждая затаила дыхание, ожидая, к чему она ведет.

– … и это неудивительно, пока там задействованы слабаки из штурмовых и флота. Настало время показать всем, кто на самом деле является главной оборонной силой Рут. Командование приняло решение отправить несколько взводов автопехоты в зону конфликта, - Аммирин останавливается, оглядывая нас, - Поздравляю, девочки, вы в их числе.

Никто не дрогнул внешне, но я уверена, каждую обдало холодом. Об ужасах Мимаса слышали все.

– Наконец-то у вас появился шанс доказать, что вы можете послужить Родине не только как домохозяйки. Но как сильные и отважные бойцы! Защитники! Славные герои!
– продолжает Аммирин. Она снова проходит мимо шеренги, выкрикивая слова так, что звук пронзает тело от макушки до пят, - Я верю в вас! Верю, что вы не подведете и не ударите лицом в грязь! Верю, что послужите верой и правдой на благо Отечеству!

Аммирин делает значительную паузу, и мы отзываемся послушным хором:

– Служу Союзу Рут!

– Я вас не слышу!

– Служу Союзу Рут!!!

– Славно, - удовлетворенно заключает командир, - Сегодня физ подготовка по расписанию. Дополнительные занятия в свободное время приветствуются. Но вечером оторвитесь, так и быть, я разрешаю. Вылет завтра утром, - она кивает на выход, - Шуруйте на стрельбище.

– Есть!

Мы слаженно топаем на полигон. По дороге я неверными руками набираю на комме “Нам надо срочно встретиться и поговорить. Срочно! Пожалуйста!”. Ответное сообщение приходит только в обед “Через полчаса в восьмом секторе”.

Когда мне удается вырваться из череды рутины в распорядке дня, Гастан уже ждет меня у гейта, заметно нервничает.

– Ну, наконец, - говорит он, завидев меня на входе, - У меня немного времени. И по правде говоря, оно уже выходит.

– Гастан!
– я хватаю его за запястья, - Наш отряд завтра отправляют на Мимас!
– выражение лица Гастана не меняется, и я уточняю, чтобы он понял, - на боевое задание!

– Хм, - наконец выдавливает он, - Неудивительно. Показатели отряда Аммирин - одни из лучших…

– Тебе это было известно??

– Послушай, - говорит Гастан, отцепляя мои ладони от манжетов своей куртки и беря под локоть, - В предстоящем нет ничего такого уж страшного. Там куча народа. Дела сейчас там идут хорошо.

– Ты в своем уме??
– захлебываюсь негодованием я, - Гастан, там война! Все зашло слишком далеко! Послушай, забери меня отсюда. Давай бросим все, уедем, начнем заново. Не знаю... давай создадим семью! Я согласна на все. Давай…

– Тетис! На нас смотрят люди!
– одергивает меня Гастан. Он отпускает мою руку. Смотрю на него глазами полными слез, и картинка расплывается, в горле застрял ком, - Тебе нужно было раньше задуматься, во что ты впутываешься.

– Что? Мы же вместе решили, что вступим в ряды обороны…

– Я не об этом, - резко говорит он.

– Тогда о чем?

– Ты сама знаешь, не надо больше таиться. Уже все известно.

– Я не понимаю…

– Ты ведь связалась с гиперионцами, ведь так? Я знаю, ты давно этого хотела. Мечтала даже. Что они тебе пообещали? Место в научной группе? Новый паспорт?

– Чего??? Что ты несешь? Какими гиперионцами?

– Тетис, - холодно вздыхает мой возлюбленный, - Мне удалось поразбираться в твоем деле. Есть что-то, что ты не договариваешь руководству. И даже мне. Подозрительно. И я только по старой памяти это говорю, из уважения к нашему прошлому, так сказать. На что ты вообще рассчитывала, родная?

– Гастан, я правда не понимаю…

– Давай посмотрим фактам в лицо. Ты осталась единственной уцелевшей из всего отряда, а записи с твоих камер магически стерты. Зачем ты их стерла, Тет? Что ты сделала на Энцеладе?

– Я ничего не стирала. Как вообще это можно сделать? Я…

– Вот что, - Гастан взмахивает рукой, прерывая мой невнятный лепет, - Прямых доказательств, конечно, нет. Но тебе нужно хорошенько выслужиться, чтобы всех переубедить.

– В чем переубедить?

Гастан хмыкает, и в этой усмешке, в этом взгляде я не узнаю человека, который до сего дня был самым дорогим для меня на всем белом свете. Впервые в жизни ощущаю себя мучительно, безысходно одинокой.

– Я не предатель, - тихо произношу я.

– Вот и докажи это, - его полуулыбка сменяется серьезным выражением лица штабного лейтенанта, - Servire populo (1), - чеканит он стандартную речевку.

– Ipsa vita est (2), - тихо отвечаю я, наблюдая как он удовлетворенно кивает, разворачивается и растворяется в толпе снующих по сектору людей.

—

Прим. авт.: (1) - Служение народу; (2) - есть сама жизнь

—

Накануне вылета я не могу уснуть. Ворочаюсь в постели, пока она не превращается в мучительные тиски. Стараюсь никого не будить, хотя что-то мне подсказывает, что остальные тоже не спят - в комнате подозрительно тихо. Выхожу в коридор.

Ноги несут меня на тренировочный полигон. Только командир, то есть Аммирин, может запустить автоматику, но я встегиваюсь в первую попавшуюся броню и прохожу трассу без запуска учебной системы, в темноте, раз за разом отрабатывая все команды, пытаясь убедить свое сознание, что я все помню, что ничего не забыла.

Не знаю, сколько времени я там провела. Когда усилием воли заставляю себя снять броню и идти досыпать оставшиеся часы, вижу как заступает на смену дежурство соседнего взвода.

Повинуясь странному чувству, следую за двумя сменившимися солдатами. Наблюдаю издалека, как они переговариваются о чем-то, затем один из них сворачивает в санитарный блок. Я иду следом.

Когда я вхожу в помещение, он уже наполовину выстегнулся из брони. Стоит ко мне спиной, и я вижу какими страшными шрамами покрыты его правое плечо и спина.

– Тет?
– тихо произносит он.

Я не отвечаю. Не знаю, как он понял. Все равно.

Гавидон оборачивается на мои шаги, я подхожу ближе. Смотрю как он стремится унять сбивчивое дыхание. Касаюсь ладонью его груди.