Чтение онлайн

Ньюстед и не подозревал, что у этого здоровенного парня может быть такой медоточивый голос.

– Я сочувствую вашей беде, – продолжал сосед, – и подумал, что, может быть, вы захотите переночевать у нас? Бетси велела мне сказать, что вы нас нисколько не стесните. Она думает, что вам одному страшно ночевать в таком большом доме.

– Нет, нет. Спасибо за приглашение, мне совсем не страшно, – поспешил ответить вдовец и быстро повесил трубку.

Сосед Дженкинс – неплохой малый, но жена у него настоящая ехидна. Она вдалбливала Эдели, что хотя женщины не могут соперничать с мужчинами во многих областях, но управляют делами и ведут хозяйство гораздо лучше. (Ньюстед, понятно, горячо протестовал против такого мнения.) Бетси Дженкинс, конечно, хотела высказаться по поводу внезапной смерти Эдели. И так же как Гарриет, станет утверждать, что смерть для «бедняжки Эдели» стала спасением от мук.

Ньюстед после долгих раздумий все же решил позвонить Вэбстеру, чтобы сообщить о смерти Эдели, но, поколебавшись, отложил звонок до вечера.

Он поднялся на второй этаж и направился к письменному столу Эдели, когда внизу в дверь постучали. Еще один сосед пришел проявить свое сочувствие, пришлось и с ним поговорить. Затем надо было ответить на два телефонных звонка. Потом приходили почтальон с письмами и мальчишка, предлагавший наколоть дров. Альфред Ньюстед совсем разнервничался и обозлился: казалось, люди сговорились доконать его своим вниманием.

Ему не захотелось обедать в доме, где лежала покойница, и он пошел в кафе «Синица в руках», где выпил двойное виски и закусил бутербродом. Посетители поглядывали на него с жалостью, но, слава Богу, об Эдели никто не спрашивал.

Возвращаясь домой, Ньюстед покосился на окна в доме мисс Форбс и, заметив, как шевелятся занавески, ускорил шаги. Не дай Бог, она опять заговорит с ним.

Наконец Ньюстед добрался до своего дома. Но, увидав возле дверей высокого незнакомого юношу, который явно ждал его, остановился в некотором удивлении и даже в страхе. Он никогда раньше не видел Сэма и не мог понять, почему этот рыжеволосый долговязый юнец с таким нетерпением шагает вокруг елки, растущей у двери, и о чем хочет говорить с ним.

Может быть, доктор Ленгтон передумал и изменил диагноз?… Опять неприятности?… Нет, не может быть… Не должно быть, чтобы в последний момент все рухнуло! Неужто обвинят в убийстве и упекут в тюрьму?

Ньюстеда вдруг охватил ужас. Неужели он не преду-смотрел какую-то мелочь? Вспомнил, что еще не успел поговорить с Гербертом, и мысленно упрекнул себя за то, что не позвонил ему часом раньше. Но ни один человек на свете не может делать в одно и то же время тысячу разных дел и не допустить ни одной ошибки. Если бы такое случалось, не раскрывалось бы ни одно преступление, а все преступники были бы гениями.

Ньюстед медленно пошел по дорожке палисадника к дому и сказал, стараясь казаться спокойным:

– Ты кого-нибудь ждешь?

– Наверное, вас. Вы – хозяин этого дома? – спросил Сэм, подтянув джинсы.

– Я арендую дом… А тебе… тебе сказали, что я собираюсь уехать?

– Какое мне дело. Я домами не интересуюсь. Мне надо повидать одну девушку… такую маленькую. – и Сэм ребром ладони коснулся своей груди.

– Маленькую? – повторил с облегчением Ньюстед. Страх сменился холодным спокойствием.

– Да. Ее зовут Нора. Мы договорились, что я приду ровно в два.

– Вот как? – пробормотал Ньюстед, и в сердце снова шевельнулось беспокойство. – Я не знаю, где сейчас сиделка. Ей здесь нечего было делать, и она уехала.

– Вы не могли бы дать мне ее адрес?

– У меня нет ее адреса, – быстро ответил Ньюстед.

Он опасался, как бы маленькая сиделка не нарушила его планы, так как не знал ни о ее намерениях, ни о ее мнении по поводу всего случившегося; к тому же она видела, с какой неохотой доктор выдал свидетельство о смерти. На скачках, особенно на скачках с препятствиями, которые Ньюстед так любил, нельзя до преодоления последнего барьера узнать, какая лошадь принесет победу. В этот миг Ньюстед чувствовал себя жокеем и понимал, что еще не все барьеры взяты.

– У меня нет ее адреса, – повторил он. – И вообще, сейчас не самый подходящий момент беспокоить меня поисками своей подруги.

– Во-первых, она мне не подруга и вообще никто, – вспылил Сэм и зло взглянул в глаза Ньюстеду, с которым был одного роста. Затем тряхнул своей рыжей гривой и добавил тише: – Извините, конечно, но мне очень надо поговорить с мисс Норой.

– Сколько раз тебе говорить: я не знаю, где она живет, – устало сказал Ньюстед.

– А кто и по какому номеру телефона вызывал сиделку к больной? – допытывался парень.

Ньюстед вдруг вспомнил, что еще не позвонил директрисе колледжа и не сообщил, что сиделка ушла утром, что ее услуги он оплатит только за ночное время и в половинном размере…

– На эти вопросы вам ответит доктор, – сказал Ньюстед, пытаясь отделаться от Сэма, который стоял между ним и дверью как каменное изваяние.

– Спасибо. А где он, этот доктор? Как его зовут?

Ньюстеду снова стало не по себе. С какой стати какой-то чужой мальчишка сует свой нос в его дела? И без того хватает забот.

– Сиделка поехала к другому больному. Так она сказала перед уходом. Ей нужны деньги. А сюда она явилась вчера поздно вечером, к сожалению, слишком поздно, чтобы оказать помощь…

– Да, вечерок был малоприятный. – Сэм не двигался с места. – Мы с ней…

– Значит, это она из-за тебя опоздала?

– Как раз наоборот. Если бы я не проводил ее до вашей двери, она сломала бы себе шею в тумане.

Ньюстед втайне пожалел, что этого не случилось.

– Я пришел узнать, как она себя чувствует и как она выглядит, – с нарочитым пафосом заявил Сэм.

Ньюстед в недоумении взглянул на него:

– Еще раз повторяю: я очень устал и не знаю, куда отправилась эта девица.

В общем, он говорил правду, так как Нора собиралась устроиться к другому пациенту.

– Не беспокойся, она сама тебя разыщет, – прибавил вдовец, переходя на более дружелюбный тон и надеясь таким образом быстрее спровадить навязчивого мальчишку.

– Она не сможет это сделать, она меня не знает, – уныло сказал Сэм. – И не знает, где я живу.

Ньюстед снова вопросительно взглянул на него:

– Но ты же провожал ее до моего дома…

– Ну и что же, – сказал Сэм. – Провожал, потому что живу тут, рядом с вами, у приятельницы моей мамы, у мисс Форбс… Приехал на каникулы…

– Этого еще не хватало, – пробормотал Ньюстед и шагнул к двери, но Сэм тоже сделал шаг вправо и опять преградил ему путь, расправив плечи и сжав кулаки.

– Вы ничего не понимаете и понять не можете! – горячо, почти яростно заговорил Сэм. – Она здесь совсем чужая. И шла одна ночью, в тумане! Да еще в дом к такому пугалу, как вы! Я должен был помочь ей! Но я не успел сказать…