Чтение онлайн

– Жалеешь, что находишься не в своём мире? – прозвучал за спиной глубокий голос и я подпрыгнула от неожиданности, хватаясь за сердце.

Танар'ри, как истинный дракон, умел передвигаться совершенно бесшумно. И он как-то по-своему расценил мою особенную задумчивость.

– Нет, – ответила честно. – Не поверишь, но прямо сейчас думала, что очень счастлива оказаться тут. Мне здесь… – поразмыслила, подбирая слова, – комфортно. Да! Даже странно, учитывая, что многое устроено совершено иначе, нежели в моём мире. И магия, самое большое удивление.

– Нравится, что ты теперь маг?

– И это тоже. Волшебство затягивает. Даже наблюдать его приятно, не говоря о чуде владеть.

– Я рад. – Плавным движением Кэнстин качнулся вперёд и взял меня за руку, увлекая за собой, в сумерки, расползающиеся над поляной. – Магия принимает не каждого.

– Между прочим моё первое приветствие Эсшаора как магического мира состояло из рвущегося в окно юголота, – усмехнулась я, шагая за ним. – Ну, то есть это я потом узнала, что там был юголот, а тогда просто жутко испугалась. Бросилась бежать, думала, что схожу с ума. Ещё и голос в голове звучал, ведьмы постарались. И практически сразу наткнулась на вас.

– Столько всего.

Танар'ри оглянулся на лагерь, уселся на траву и потянул меня тоже. Я села. Теперь мы сидели в непосредственной близости, не соприкасаясь телами и глядя вперёд, на раскинувшуюся внизу долину.

– Я всё забыл. Очень жаль, что не помню нашего первого знакомства. Словно стёрли важный кусок знаний, без которого я не полон. У тебя с Сэмионом сразу всё закрутилось?

Даэль поворачивает голову и внимательно смотрит на меня. Напряжённо, испытующе, я не могу отделаться от чувства, что попала на тонкий лёд. Внезапно и резко, меня бросили туда расчётливо, намереваясь вопросом выудить информацию. И лёд уже хрустит, проламывается под ногами, ведь каждое чрезмерно окрашенное эмоциями слово может быть истолковано превратно. Больно при этом будет нам обоим. Да и как жизнерадостно вещать Даэлю о В'аольенне, если закрутилось у меня совсем не с ним?

– Как сказать, – я старалась осторожно подбирать слова, выискивая в воспоминаниях правду. – Изначально он показался мне жутко беспардонным.

– Есть такое, – хмыкнул Танар'ри.

Его рука, лежащая на земле, сменила положение и перебралась на мою, согрела теплом, погладила. Сердце сразу пустилось вскачь, запуская неконтролируемую реакцию обнять, прижаться. В голове поплыл чувственный туман. Я еле удержала себя на месте. Нет пытки хуже, чем находится рядом с желанным мужчиной, но по сложившимся обстоятельствам не сметь до него дотронуться. Нельзя. В мозгу тут же застучало: «Почему нельзя? Можно, можно…» И: «Терпи, Ника!»

– Он кричал что хочет увидеть мои ножки, – проговорила пересохшим горлом, стараясь произносить слова легко и весело, тогда как внутри всё трепетало и плавилось. – И сразу заявил, что пересмотрел их у всего городка.

– И тебе это понравилось?

Слова замерли на губах. Ситуация – дичайше не придумаешь. Сижу с одним, говорим о другом, пытаюсь не выставить себя слишком заинтересованной тем другим, тогда как вроде бы должна, но на самом деле интересуюсь этим, огненным, что держит мою руку в своей, гладит подрагивающими пальцами.

Собравшись с духом, взглянула на Даэля. Он неотрывно смотрел на меня и в сгущающихся сумерках в глубине серых глаз разгорался пожар. Янтарные искорки стали ярче, указывая, что он теряет контроль. Напряжение между нами сгустилось до состояния патоки, стало вязким, дышать невозможно и стискивающая в груди пружина невыразимо тянет друг к другу. Даэль подался ко мне. Чуть помедлил, сражаясь с собой, а затем яростно прошептал:

– Да гори оно всё! – и повалил меня на траву жарко целуя.

Жадно, голодно, так, словно урывал у судьбы единственные мгновения, что отпущены нам этой ночью и словно следующего раза не будет. Шорох, Дан переместился и уже нависает сверху, целуя всё отчаянней. Я млею от его напора, правильной мужской тяжести на своём теле, глажу по волосам. Запускаю пальцы в новую причёску хвостиком и Кэнстин стонет, притискивается ко мне очень плотно, вдавливаясь до искр в глазах. Подаренный букет, с которым я романтично не смогла расстаться, валяется рядом с нами, позвякивая, а я теряю голову от требовательных касаний жарких губ, пьющих мои всхлипы, от непредсказуемого поворота событий. Танар'ри упивается моей реакцией, присваивает себе каждый стон, ласкает, добиваясь новых. Как же мне его не хватало! Внезапно Даэль становится очень нежным, он охватил мои губы, согревая дыханием, дразня кончиком языка обещанием большего. Это мне напоминает кое-что. Не могу не откликнуться и ладони нетерпеливо пускаются скользить по широким плечам, спине, не отталкивая, а жадно восполняя пустоту, что успела образоваться во время разлуки.

– Ника… – Танар'ри тяжело дышит. Продолжая лежать на мне, обхватывает лицо ладонями, смотрит в глаза. – Наши поцелуи… Слишком пламенно, слишком хорошо. Что-то было между нами? Мы были близки до того, как ты ушла к Сэмиону?

Так вот к какому выводу он пришёл! Мы оба замираем. Я от шока, а Танар'ри в ожидании ответа. И так как я продолжаю молчать, красивое лицо мрачнеет.

– Если были близки, то насколько? – требует Кэнстин.

Кровь кипит, превратившись в чистый адреналин. В такой момент нужно говорить только правду.

– Нашё-ёл! – счастливый крик Тео доносится до нас.

Далёкий крик, но очень многообещающий. Не меняя позы и не вставая, мы одновременно поворачиваем головы и вместе смотрим, как Тео бегает возле палаток, махая зажатой в кулаке собственной нательной рубашкой. Рубашка взлетала в такт радостным движениям и опадала. Вместе с дикими, почти фанатичными воплями это смотрелось несколько устрашающе. Наверняка также мчался по Сиракузам голый Архимед, вопя: «Эврика!» Издалека к Тео уже бежали Сэмион и Гэллаис.

– Тео что-то придумал, – шепчу я, снова утопая в требовательном омуте глаз Танар'ри. – Надо идти.

Даэль поднимается и протягивает мне руку. Всё с очень мрачным, недовольным выражением лица.

– Позже договорим, – роняет он.

Звучит зловеще. А я… хороша! С такими поцелуями подозрения в драконе будут только крепнуть. Быстрее бы уже найти эту каплю Амриты, чтобы снять проклятие пентаграммы и вернуть Даэлю память. Сейчас Танар'ри сходит с ума от влияния дикой ипостаси – ещё свежи в памяти кадры, как он вырывается из окна башни, разнося её в щепки и камни и устремляется в ближайшие леса, а тут дополнительно не состыковка реальности и желаний. Пока он держится, но ещё немного и сходить с ума будем вдвоём. Страшно подумать, что дракон сделает, когда обнаружит, что правду от него скрывали лучшие друзья. И я, избранная.

Подхватив букет, я зашагала следом за размашисто возвращающимся к лагерю Кэнстином.

Опасности они как перец. Много – плохо. А без них пресно.

Радостные крики Тео оказались не на пустом месте и относились сразу к двум вещам: наш исследователь разобрался как работает иллюзия и, насмотревшись на море защитных символов, что нарисовали стражи, додумался как проникнуть в подводный кокон.

– Нам не нужны чары, вскрывающие его защиту, – заявил он, когда мы собрались вместе. – Это отвлекающий путь. Любую такую попытку артефакт воспримет как вторжение и непонятно каким образом отреагирует. Нам просто нужен ключ! Заклинание, которое тоже будет защитным, но другим, какого у артефакта ещё нет и тогда он решит, что это его собственное и пустит, не будет сопротивляться. Так мы откроем дверь.

Тео гордо улыбался, лучисто и беззаботно, полностью уверенный в правоте, а мы ошарашенно переглядывались.