Чтение онлайн

Ещё о крахе фирмы во всеуслышание заявлял пресловутый Джон X. (или, что ещё более запутывает и без того запутанное дело, Джеймс X.) Ватсон. Врач, чья литературная карьера ухнула с Рейхенбахского водопада. Ведь «Стрэнд», и я смело могу вам за это ручаться, вряд ли польстится на воспоминания о чертовски загадочных и интересных случаях растяжения спинных мышц, хромоты или аппендицита.

Да, мы понесли серьёзный урон, но я не единственный из всей фирмы сумел удрать. Улизнул, к примеру, душитель Паркер. Саймон Карн в очередной раз устроил маскарад и переоделся частным детективом, который поклялся «непременно поймать этого прохвоста Карна». Констебль Пербрайт и Фэнни Замарашка как раз проворачивали вместе аферу на площади Севен-Дайлс: фальшивая сирота притворялась, что её домогается какой-нибудь богатенький франт, а констебль появлялся в самый ответственный момент и выколачивал из того денежки. Когда нагрянули полицейские, Пербрайт смешался с настоящими ищейками, «арестовал» Фэнни и «повёл её на допрос в Скотланд-Ярд». Они вскочили на поезд Брайтон — Бель, и больше их никто не видел. Думаю, когда Замарашку отмыли и переодели в нормальную одежду, она стала совершенно неузнаваемой.

Миссис Хэлифакс охотно призналась во всех грехах, начиная с непристойного поведения и торговли детьми и заканчивая нечестно нажитыми деньгами и привычкой переодеваться настоятельницей женского монастыря. Но при этом клялась и божилась, что бедняжки, снимавшие у неё квартиру (престарелый джентльмен и его приятель-военный), не имели ни малейшего представления о непотребствах, творившихся на нижнем этаже. Мне нравится, когда шлюхи знают своё дело. Ведь вы платите им не только за удовольствие, но и за последующее молчание. Девочки миссис Хэлифакс не посрамили старинной профессии. Когда я вспоминаю их, на глаза наворачивается слеза, начинает чесаться причинное место и хочется проверить, на месте ли бумажник.

Полли Чалмерс, она же дрожащая от страха горничная, заявила, что только сейчас очнулась от ужасного сна и совершенно не помнит последние семь лет своей жизни. Керидвен Томас, она же Тесси Слониха, во время ареста отправила троих констеблей в больницу (один там и остался) и поклялась, что ни одна камера её не удержит (а ещё точнее — не вместит). Галина Станевичова, она же Шведка Сюзетт, на все вопросы полиции отвечала по-польски и привела в крайнее недоумение шведского переводчика, которого за немалые деньги нанял Скотланд-Ярд.

Вин Лю Цон, она же Лей Лотос, вышла из тюрьмы после того, как кое-кто потянул за нужные ниточки, и устроилась в Лаймхаусе. Зажигает теперь ароматические палочки для Повелителя Загадочных Смертей. По правде говоря, именно на него девушка и работала всё это время. Её новая должность вроде бы вполне безобидна, но вы же не знаете, что именно происходит с посетителями, когда догорают эти самые палочки. Если вышеупомянутые посетители отклоняют вежливое предложение о сотрудничестве или отказываются поделиться информацией.

Молли Дафф, она же супруга раджи из Ранчипура, основала в женской тюрьме Эйлсбери общину индийских душительниц и властвовала в этом заведении двадцать лет кряду. Леди Дебора Хоуп-Коллинз, она же мистрис Строгинс, узнала в одном из судей бывшего клиента, любителя школьной дисциплины. Суд снял обвинения и даже засвидетельствовал её добропорядочность. Мари Франсуаза Лёли, она же та belle Фифи, вовремя выскочила замуж за инспектора Паттерсона, того самого, который и учинил разгром на Кондуит-стрит. На второй день медового месяца красавица испарилась вместе со свадебными подарками. Зато к услугам везучего пьянчужки Паттерсона целых сорок восемь часов были самые профессиональные губки во всей Европе.

В общем, пока суть да дело, кот почти наполовину выбрался из мешка.

За свою долгую злодейскую карьеру Мориарти искусно избегал всяческих слухов и поддерживал видимость прекрасной репутации. Он планировал и совершал преступления, зарабатывал едва ли не больше всех в империи и успевал преподавать за семьсот фунтов в год! Чёрт знает как он изыскивал время читать лекции, ставить оценки и гонять прогульщиков, но изыскивал же.

Когда пресса радостно принялась злословить на его счёт, ни один из бывших коллег или студентов не встал на его защиту. Думаю, ещё до того, как дрянные газетёнки окрестили его «дьявольским гением», кабинетные крысы боялись старину-профессора не меньше, чем его сообщники. Мне, к примеру, доподлинно известно: однажды он весьма медленно прикончил одного юнца за то, что тот неправильно поставил запятую в десятичной дроби.

Итак, мир знает (или думает, что знает) правду об ужасном профессоре Джеймсе Мориарти.

Ну что ж, всё это очень мило.

И тем не менее… Позволю себе прибегнуть к жаргону прохвостов с Флит-стрит: у меня «эксклюзивный репортаж». Лишь двоим известно, как именно погиб Мориарти. Один из них отправился прямиком в водопад и уже ничего никому не расскажет. Другой — это я сам. Я держал язык за зубами, но теперь настала пора поведать о том, как закончил свои дни самый ужасный и самый злобный из известных мне людей. Ну как, сумел я вас заинтересовать? Хорошо, тогда продолжим.

Мы вернулись из Корнуолла в начале января 1891 года (пусть порадуются любители точных дат), и профессор тут же с головой ушёл в работу. Да, он всё ещё не поборол приступ меланхолии. Наверняка мучительно обдумывал семейные неурядицы и с удвоенным рвением пытался добиться недостижимого — вернуть утраченное имя. Ведь, в сущности, Мориарти стремился к одному: завоевать расположение господина, который: а) был, очевидно, совершеннейшим чудовищем, лишённым человеческих чувств, б) вряд ли бы оценил достижения профессора на обоих его излюбленных поприщах и в) давным-давно утонул.

Мне хватило и краткого экскурса в биографию Мориарти — я не намеревался копать дальше. В фирме ценили в первую очередь мои стальные нервы, твёрдую руку и отсутствие моральных принципов. Становиться жилеткой для загадочного и непостижимого работодателя не входило в мои обязанности. Профессор почти всё время проводил со своими осами (помните их?), но изредка выглядывал из кабинета и отдавал приказы помощникам. Я следил, чтобы они неукоснительно исполнялись. Хотя некоторые его распоряжения меня озадачили, даже после стольких лет в фирме.

Так, он велел, например, взорвать почтовый ящик на углу Уигмор-стрит и Уэлбек-стрит. Причём сразу после того, как оттуда забрали почту.

Вручить сотню фунтов некоему уважаемому адвокату из Тонтена с наказом, чтобы тот плеснул кислотой на портрет бывшего олдермена, висевший в местном суде присяжных. Крючкотвор сделал всё в лучшем виде, наплевав на свою репутацию.

Устроить двадцатиминутную задержку на Городской и южной Лондонской железной дороге, чтобы мелкий чиновник не успел на встречу с оптиком на Кинг-Уильям-стрит.

Впрыснуть крошечную дозу какого-то вещества в бутылки с вином (во все, кроме одной), которые потом преподнесли главному следователю Кардиффа от имени благодарной вдовы (с неё впоследствии сняли обвинения в убийстве мужа). Задачка была не из лёгких: пришлось протыкать пробки медицинской иглой, чтобы не оставить следов.

Для чего были эти приказы — знал лишь профессор, а он сгинул в водопаде. Так что мне, как и вам, остаётся лишь догадываться. Он всегда вёл дела именно таким образом. Обычно я в конце концов понимал суть этих незначительных на первый взгляд приготовлений и постигал очередную грандиозную схему. Но в данном случае озарение так и не наступило. Этакая неоконченная преступная симфония Мориарти.