Чтение онлайн

– Я спрашиваю: что означает это непонятное для меня письмо?

Кольский посмотрел на нее с ненавистью: он понял, что эта женщина хочет воспользоваться тем, что у него нет никаких доказательств ее измены. Он тихо сказал:

– Я думаю, что у нас нет поводов для дискуссии.

Она пожала плечами.

– Я не собираюсь дискутировать и не для этого пришла. Я бы хотела получить объяснения.

Кольский молчал.

– Я полагаю, что у меня есть на это право. Чтобы послать мне такое письмо, у тебя должны были быть какие-то доказательства.

– Разумеется, были.

– Можно ли мне узнать их?

Он закусил губу.

– Ты знаешь их гораздо лучше меня. Никакая комедия здесь уже не поможет, потому что мое решение окончательное.

Она смерила его холодным взглядом и не без иронии спросила:

– А откуда тебе известно, что я хочу повлиять на твое решение? Почему ты в этом так уверен?

Кольский растерялся.

– Тем лучше, лучше для нас обоих, – буркнул он.

– Возможно, мой дорогой. Однако же ты понимаешь, что твое письмо меня оскорбило, и что я просто желаю удовлетворения в форме твоего объяснения, в котором ты не можешь мне отказать.

– Я к твоим услугам, – ответил Кольский, не глядя на нее.

– Если позволишь, я присяду?

Он подвинул ей стул и сказал:

– Ты изменяешь мне. Со вчерашнего дня у меня на этот счет нет никаких сомнений.

– Никаких сомнений? – повторила она удивленно. – Ну-ну, слушаю тебя!..

– Да, – взорвался он, изменяешь. Когда я позвонил, чтобы узнать, почему ты опаздываешь, служанка ответила, что ты дома.

– Так и сказала?

– Сказала что-то равносильное этому. Она сказала, что сейчас пригласит тебя к телефону, а вернулась с сообщением, что ты уехала. Если бы ты действительно уехала, она не могла бы об этом не знать. Ты была дома и не одна.

– Разумеется, – спокойно призналась Нина, – а в довершение всего была настолько наивна, что не предупредила службу об этом в случае твоего звонка.

Он иронично рассмеялся.

– О нет, ты не была наивной. Только ты не ожидала, что я позвоню, потому что была уверена в том, что я вовремя получил твое письмо. К сожалению, наиболее продуманные махинации иногда проваливаются: какая-то незначительная помеха – и все выходит наружу.

Лицо ее не отражало даже следа обеспокоенности.

Она спросила ровным тоном:

– И что же вышло наружу?

С выражением безразличия он сказал:

– Зачем нам затрагивать эти неприятные дела? Я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь. Сегодня я уже не вправе делать это, так зачем?

– Так что же вышло наружу? – чеканя каждое свое слово, повторила она.

Он поднял голову и, не глядя на нее, сказал совершенно безразличным тоном:

– Если только непременно хочешь… Выяснилось то, что ты любовница ротмистра Корсака. Это он был у тебя вчера.

Кольский говорил это не только с убежденностью, но и с какой-то ожесточенностью. Самым неожиданным на свете было для него в этот момент то, что Нина взорвалась долгим раскатистым смехом.

– Ах, Янек, Янек! Мне должна льстить твоя ревность. К сожалению, в данном случае она совершенно беспредметна. Я думаю, что Корсак без большого сопротивления согласился бы на роль, которую ты ему приписываешь и, по крайней мере, на то, чтобы вообще быть в Варшаве, вместо того, чтобы мучиться на маневрах под Станиславом.

Кольский покачал головой.

– К сожалению, твой смех меня не убедил по той простой причине, что пан Корсак вообще не мучится на маневрах, а самым спокойным образом пребывает в Варшаве. Во второй половине дня вчера он был у тебя, а вечером – в собственной квартире, что я и проверил по телефону.

На лице Нины отразилось искреннее удивление.

– Но это же невозможно! Только позавчера я получила от него сообщение, где он пишет, что вернется не ранее чем через месяц. Это какое-то недоразумение.

– Здесь нет никакого недоразумения, – возмутился Кольский. – Я не собираюсь скрывать это от тебя. После двенадцати я позвонил ему на квартиру и спросил, могу ли я поговорить с паном ротмистром. Я услышал ответ, что он у аппарата и возмущен, что ему ночью не дают спать.

Нина усмехнулась.

– Ты просил ротмистра? И назвал фамилию ротмистра?

– Зачем же мне ее называть? Я не думаю, чтобы в одной квартире разместился целый эскадрон ротмистров.

Какое-то время она снисходительно смотрела на него и, наконец, сказала, цедя слова сквозь зубы:

– Эскадрон, разумеется, нет, а вот еще один мог быть, например ротмистр Супиньский, который на время отсутствия коллеги поселился в его квартире.

Кольский несколько растерялся, хотя тотчас же заметил:

– Это очень легко проверить.

– Разумеется, – согласилась Нина. – Перед тобой телефон, а рядом лежит абонентная книга, позвони и спроси.

Кольский подумал и ответил:

– Если ты думаешь, что я этого не сделаю, то ты ошибаешься.

В телефонной книге он нашел номер Корсака и позвонил. Он услышал какой-то незнакомый и грубый мужской голос, наверное ординарца.

– Я бы хотел попросить ротмистра Корсака.

– Пан ротмистр на маневрах, – ответил ординарец.

– А ротмистра Супиньского?

– Пан ротмистр будет только в четыре, – прозвучал ответ.

Он пробормотал "спасибо" и положил трубку.

Нина курила. Он действительно оказался в глупой ситуации. Для доказательства своих подозрений у него были два аргумента, и вот один из них рассыпался у него в руках. Оставался второй. Собственно говоря, и этого достаточно, чтобы убедиться в неверности Нины. Если у нее действительно не было близких отношений с ротмистром Корсаком, должен быть кто-то другой и он был наверняка – Кольский мог бы дать голову на отсечение.

– Вы не могли бы нажать кнопку звонка? – обратилась к нему Нина.

Он молча выполнил ее просьбу. В дверях появился санитар.

– Пригласите, пожалуйста, моего шофера, – распорядилась она.

Когда шофер вошел в кабинет, она спросила его:

– Павловский, ты не помнишь, где я могла вчера оставить свою лису?

– В машине пани не оставила, это точно. По приезде в гараж я убирал в машине и нашел бы. А вчера вы были только у парикмахера и в Константине…

– Действительно, – прервала она его. – Мне кажется, что я оставила ее в Константине, поезжай и забери. Я вернусь домой пешком.